Князь. Записки стукача - Эдвард Радзинский

Я подумал: хороша переписка – новых Алеш Карамазовых с бесом…

Она говорила все это торопливо и нервно. Мне показалось, она боялась меня, а вернее, себя. И старалась меня заговорить…

Поток ее слов не кончался:

– Но узнав, что сейчас мы готовим конец тирана, он ответил, как подобает революционеру: «Обо мне забудьте на это время и заканчивайте ваше дело, за которым я буду следить издали с величайшим интересом… Мною займетесь потом». Впрочем, он знает, что потом нам не придется освобождать его… После смерти тирана произойдет Революция! Его освободит народ. – И Сонечка закончила с невыразимой нежностью: – Удивительное впечатление от писем Сергея… Вмиг исчезла вся ложь, которая окутывала его революционный образ и которую мы сами повторяли столько раз…

– «Ложь» – это убийство беззащитного студента? Провокация с прокламациями, отправившая в тюрьму множество молодых людей?

Она радостно прервала меня. Она наконец-то получила право меня презирать.

– Революция не делается в белых перчатках – этому он нас учил. Понимание этого и есть водораздел между истинными революционерами и попутчиками Революции… Такими, как ты!

Я не стал спорить. Зачем? Они ведь давно уже были с ним. Они выполняли программу его «Катехизиса». Как он мечтал, создали партию террора, основанную на тотальном подчинении. Как он призывал, научились беспощадно убивать невинных вместе с виновными. И его мораль: «чем хуже жизнь народная, тем лучше для дела революции» – уже давно стала их моралью. Вот так герой романа «Бесы» посмеялся над своим создателем. И эпиграф к роману «Бесы» – о бесах, изгнанных из человека, переселившихся в свиней и сгинувших в пучине, – читался теперь, как злая насмешка. Все вышло точно наоборот: бесы завладели людьми. И впереди маячила революция бесов, которую мне придется увидеть.

– Ладно, Бог с ним, с гувернером! Скажи, твой друг когда-нибудь перестанет желать меня убить?

– Ты сам знаешь – никогда… Да, рассказала ему… Я с ним честна во всем. С тех пор он хочет убить. Хотя себе объясняет иную причину – он уверен, что ты провокатор… Многие наши – тоже. Просто они не могут объяснить, почему ты даешь нам такие деньги. Неужто правда из-за меня?

Я помолчал, потом подошел к ней. Положил руки ей на плечи… и притянул. Как задрожали худенькие плечики…

– Не надо… Я убью себя потом… а он тебя. Я ведь ненавидела тебя тогда. Ты же меня попросту тогда обобрал…

Искривленное страхом и… желанием личико девочки. Достаточно ее притянуть – и все будет, как всегда… Сколько я видел этих жалко дрожащих плеч, точнее, тел, содрогавшихся под моими умелыми пальцами…

Но пожалел.

– Права, уходи…

Нет, нет, она не бросилась к двери. Она стояла, тяжело дыша, лицо в красных пятнах.

– Чек!

Я дал.

Она сказала хрипло:

– Тебя больше не тронут. Я за тебя поклялась… Но если он прав… я тогда руки на себя наложу. И прокляну тебя перед смертью… милый!

И бросилась прочь – через дверь.

Я сидел и просчитывал варианты. Итак, они, видно, вправду уверены в успехе… Деньги просят большие… Значит, по-прежнему покупают динамит. Скорее всего будут действовать проверенным способом. Адскую машину заложат на каком-то постоянном пути царя. Вряд ли они что-то посложнее выдумали… И тут я вспомнил, как Баранников повернул на Малую Садовую! Боже мой, ну конечно, через Малую Садовую царь возвращается из Михайловского Манежа. Он ездит туда каждое воскресенье! И я не раз сопровождал туда Цесаревича. В Манеже – обязательный воскресный развод караулов… Громадное помещение Манежа заполняют тысячи гвардейцев. Присутствуют царь, послы, Великие князья, Цесаревич. Император обычно едет в Михайловский Манеж по Екатерининскому каналу, но возвращается во дворец, как правило, другим путем – через Малую Садовую…

Значит, они должны заминировать мостовую… Тогда им обязательно нужен полуподвальный этаж на Малой Садовой. Оттуда они привычно пророют галерею, как прорыли когда-то под рельсы царского поезда…

Я позвал своего управляющего.

– Мне нужно узнать у дворников на Малой Садовой, не взял ли кто в этом году в аренду подвал на их улице…

Он испугался:

– Да кто же скажет, ваше благородие! Сейчас все подозрительные – спросишь такое, и в полицию тебя сдадут…

– Да, ты не орел. Это что же, учить тебя, как спрашивать? С деньгами спрашивают. Вначале скажешь дворнику: «Хочу снять подвал под магазин». Ответит: «Свободных нету». А ты: «Эх, милок, может, недавно кому сдали? Скажи – и я перекуплю». И денежку ему – для вдохновения. Не думал, что тебя учить придется народным обычаям… Все дома по Садовой обойди! Пошел вон, болван. Исполняй!

Как я ждал его возвращения! Вернулся только под вечер.

– В доме графини Мегден сдали в прошлом месяце в аренду помещение с подвалом… Снял какой-то воронежский купчина – под лавку для продажи сыров…

– Ну и как насчет перекупить?

– Вряд ли выйдет, там вовсю уже идет ремонт.

– С ним самим поговорил?

– Его самого в городе нет… В подвале только рабочие.

– Работают?

– Работают вовсю!

На следующий день я прошел мимо этого дома. Рассмотрел подворотню – она вела во двор. Туда же выходили полуподвальные окна снятого купцом помещения.

Напротив находился приличный ресторан французской кухни.

Теперь днем я подъезжал туда пообедать. Заказывал столик у окна – оттуда были видны подворотня, вход во двор. Пришлось подождать. Только через пять дней я увидел господина Баранникова…

По улице текла обычная для этого часа человеческая толпа. Но его великолепная голова в бобровой шапке плыла над толпою.

Прежде чем нырнуть в подворотню, величественная голова как-то суетливо оглянулась – не идет ли за ним слежка. И если бы эту напряженную, суетливую оглядку увидел полицейский, слежка тотчас началась бы.

Итак, всё стало ясно: Михайловский Манеж, на обратном пути! Взрыв будет на Малой Садовой.

Тотчас написал Светлейшей княгине Юрьевской…

Я сообщил ей, что в Петербурге возникла некая тайная организация защитников монархии, решившая бороться с тайными организациями революционеров. Организация именует себя «Тайная Антисоциалистическая Лига» (ТАСЛ). И я ее вождь…

На листке с придуманным гербом и литерами ТАСЛ я писал: «Я хочу вас молить, чтобы вы серьезно отнеслись к моей главной нижайшей просьбе: уговорите Его Величество прекратить ездить в воскресенье на развод караулов в Михайловский Манеж. Ибо, как донесли наши агенты, в ближайшие недели либо будет брошена бомба на пути царя, либо его карета будет взорвана из минной галереи, проложенной под мостовой».

Подумав, я поставил дату: май 1880-го. И сделал приписку: «Не удивляйтесь этой дате. Именно в мае было принято в Исполнительном комитете террористов злодейское решение. Как видите, Ваше Высочество, нам известно очень многое, неизвестное полиции…»