Мой враг, мой любимый - Хизер Грэм

Джесс закрыл ей рот поцелуем. Долгим, горячим поцелуем, исполненным нежности и страсти.

Когда они, наконец, оторвались друг от друга, Кирнан с улыбкой взглянула на мужа.

– А знаешь, я не хочу ехать ни на Запад, ни в Европу… – загадочно начала она.

Он нахмурился, не зная, куда она клонит. В его кобальтово-синих глазах сейчас сквозило недоумение.

– Ты ведь врач, Джесс, причем очень хороший. Да что там, самый лучший врач на свете! Ты возвращаешь людей к жизни. И наверняка потом в глубине души корил бы себя за то, что отказался от своего призвания.

– Но, Кирнан…

– Нет, я не изменила своих убеждений, не так-то это просто. Но война будет продолжаться до полной победы одной из сторон. Значит, тебе лучше вернуться туда, куда влечет тебя долг. Если ты будешь служить в Вашингтоне, я приеду к тебе. А шпионить больше никогда не буду – правда, обещаю!

Он улыбнулся и вновь прильнул к ее губам поцелуем. И целовал так нежно и глубоко, так сладко и так долго, что когда оторвался, у Кирнан закружилась голова.

Сияющие синие глаза Джесса пронизали ее насквозь, он с улыбкой проговорил:

– Итак, сепаратный мир заключен, миссис Камерон. А теперь почему бы нам не взглянуть на юного мастера Джона Дэниела Камерона?

– Джон Дэниел Камерон? – переспросила Кирнан.

– Да. Тебе нравится это имя?

Она порывисто прильнула к нему.

– Я его просто обожаю! – И, лукаво улыбнувшись, добавила: – Как и его отца!

Джесс с восторгом подхватил ее на руки, вышел из кабинета и поднялся по лестнице. Под внимательными взглядами Камеронов прошлого они торжественно проследовали в спальню, чтобы полюбоваться на Камерона будущего.

И пусть пушки еще не смолкли – Джесс и Кирнан обрели наконец мир.