Разбивая волны - Кэрри Лонсдейл

– Да она тут не одна! – еще громче закричала моя дочь.

Пройдя следом за бабушкой через увитую розами арку, я очутилась в палисаднике, который был разделен на несколько участков длинными цветочными ящиками на столбиках и куртинами цветущих кустарников. В воздухе витали ароматы камелий, английских роз и жасмина. Аккуратные дорожки были проложены по периметру палисадника, а также между цветочными ящиками.

Тем временем из куста выглянула мохнатая мордочка с большими темно-янтарными глазами. Судя по размерам, это был совсем молодой кот, почти котенок. На его розовом носу засохла какая-то грязь, а в зубах он держал тонкую веточку.

– Что это у него во рту, бабушка? – спросила Кэсси.

– Кошачья мята, – пояснила бабушка Мэри. – Коты ее обожают.

Из-под соседнего куста выбрались еще два котенка – один был пестреньким, второй – рыжим.

– Это все твои? – удивилась я. – Все четыре? Да ты просто кошачья королева!

– Только рыжий мой, – ответила бабушка. – Его, кстати, зовут Фрэнки. Остальные – соседские. Раньше они постоянно дрались, но с тех пор, как я посадила у себя кошачью мяту, драки и ссоры прекратились. Теперь они – друзья.

– Просто они окосели от мяты, вот им и не до драк, – ответила я, с удивлением отметив прозвучавшие в моем голосе стервозные нотки. Впрочем, мое раздражение было вполне объяснимым. Мне не нравилось, что пришлось вернуться в этот город, не нравилась перспектива снова спать в моей прежней комнате, где, казалось, все еще витали воспоминания, которые я предпочла бы забыть.

Кэсси тем временем изловчилась и схватила рыжего Фрэнки поперек туловища. Она, разумеется, хотела его просто погладить, но котенок этого не понимал и силился вырваться. Он барахтался у нее в руках и, казалось, готов был пустить в ход когти.

Взмахом руки бабушка подозвала Кэсси к себе.

– Держи его за задние лапы. Вот так… – Она взяла Кэсси за руку и подсунула ее Фрэнки под брюшко, но котенок оказался проворнее. Упершись задними лапами в грудь Кэсси, он с силой оттолкнулся и, плюхнувшись на дорожку, метнулся к забору. В одно мгновение он взлетел на самый верх и спрыгнул с другой стороны.

Кэсси бросилась было в погоню, но остановилась и, обернувшись на меня, нехотя вернулась назад. Взяв меня за руку, она прижалась к моему бедру.

– Помоги мне занести вещи в дом, – попросила я, надеясь отвлечь дочь от мыслей о ее последнем пророчестве.

Бабушка, похоже, поняла, в чем дело.

– Ничего-ничего! Все будет о'кей, вот увидите, – проговорила она бодро, но тут же поморщилась и потерла лоб.

– У тебя болит голова? – спросила я.

– Не беспокойся, все в порядке, – отмахнулась она. – Идите лучше в дом, обед давно на столе. Твоя новая комната тоже готова, мне не терпится тебе ее показать.

Боковая калитка палисадника громко хлопнула, и мне показалось, что мое сердце на мгновение сбилось с ритма. Повернувшись в ту сторону, я увидела высокого мужчину, который быстро приближался к нам. Он был широкоплечим и черноволосым, лицо покрывала густая трехдневная щетина. Мужчина не улыбался, но его серьезные серые глаза пристально смотрели на меня.

Я вдруг поняла, что не дышу уже почти полминуты.

Кэсси что-то сказала, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы выйти из ступора и посмотреть на дочь. Кэсси взглянула на меня, потом снова уставилась на мужчину. Глаза у нее были большими и круглыми.

Хрустя тяжелыми башмаками по гравию дорожки, мужчина пересек двор и остановился передо мной.

– Привет, Карамелька.

Кровь оглушительно стучала в моих ушах.

– Оуэн!.. – выдохнула я.

– Мама! – Кэсси дернула меня за руку. – Вот здорово! У дяди точно такой же цвет, как у тебя. Вы друг другу подходите!