Черный код - Вергилия Коулл

– Отпусти меня! – дернулась я.

– Ш-ш-ш! Тебе надо выпить. Поехали домой. Я подогрею тебе вина и сделаю расслабляющий массаж. Сама не заметишь, как уснешь сном младенца.

Он поглаживал и укачивал меня, пока я пыталась вырваться и колотила его по рукам. Наконец, его терпение победило мои эмоции, и я сдалась.

– Пойми меня, маська, – пробормотал муж, – если бы ты была неподготовленной нежной барышней, я бы никогда не допустил тебя туда. Но ты – боец. Ты – лучшая. Ты все умеешь. Нет таких ситуаций, которые бы вы не прорабатывали уже с Соловьевым. Ты всегда знаешь, что делать.

Я не знала, как ему сказать, что в тот момент, когда Макс размазал меня по стенке, я ощущала себя самой нежной и беспомощной из всех барышень.

– В том-то и дело, – пробормотала я, – похоже, что мы не все прорабатывали. В этот раз все идет не так.

– Как это «не так»? – удивился Сергей.

– У него воспоминания стали прорываться в первый же сеанс. Его сознание сначала оттолкнуло меня, а потом приняло глубоко в себя.

Рука мужа замерла на моем плече.

– Он… перцептор?

Я покусала губы, раздумывая, что ответить на вопрос, который уже тысячу раз задавала самой себе.

– Нет. Не думаю. Когда входишь в сознание перцептора, это происходит очень легко и быстро. Ну что я тебе объясняю, ты и сам все знаешь. В начале сеанса я испытывала дискомфорт, как при слиянии с неперцептором. Это и сбило меня с толку. Потому что потом… он как будто все знал. Меня знал. Мои слабые стороны знал, – я припомнила, как сообщила Максу, что замужем, и с какой откровенной скукой он на это отреагировал, – и только притворялся, что не в курсе. Он даже специально называет меня «Синий Код», потому что откуда-то знает, как меня это бесит. Как будто не только я проникла в его подсознание, но и он – в мое. А когда я совершила непредсказуемый шаг… просто бросилась в первую попавшуюся дверь… это его вывело из себя.

– Тебе, наверное, показалось, маська, – Сергей помог мне подняться. – Ты совсем себя загнала. Только-только после одного дела, и сразу взялась за второе, вот и кажется. Пойдем. Пойдем.

Придерживая за плечи, он повел меня из здания следственного изолятора. Погода испортилась, на улице стемнело, хлестал дождь. Заботливо раскрыв над головой зонт, Сергей помог мне добежать до машины и усадил в теплый салон. Сам, пригибаясь под хлесткими струями и складывая зонт на ходу, обогнул автомобиль и сел за руль. Я устало прислонилась щекой к спинке сиденья и прикрыла глаза.

– Сереж, мы должны вернуть деньги. Я не хочу заниматься этим делом. Оно слишком сложное для меня.

Благодаря подсветке приборной панели лицо мужа виднелось в полутьме, и я заметила, что он нахмурился.

– Для тебя не бывает сложных дел, маська.

– Сереж… – вздохнула я.

– Кроме того, я уже потратил немного, – перебил муж. – Тебя порадовать хотел. Вот смотри. Сама весь сюрприз испортила.

Поглядывая на дорогу, он завел одну руку за кресло, нашарил на заднем сиденье коробку и бросил ее мне на колени. Я неохотно выпрямилась и пригляделась.

– Планшет последней модели, со всеми наворотами, – пояснил муж. – Я и себе такой же купил. Здесь можно поставить функцию…

Он принялся расписывать мне прелести нового приобретения, а я отложила коробку и закрыла глаза. Никак не удавалось избавиться от навязчивых видений. Макс, который выглядит совсем мальчишкой, когда исследует собственную спальню и дразнит меня голым задом. И человек, который осознанно сжимает пальцы на моей шее, с бешеным взглядом потемневших глаз, с перекошенным лицом. Просто потому, что я увидела его ссору с женой. После его слов, что он убил не в первый раз.

Я сглотнула, потому что это совпадение раньше не приходило на ум. Он мог убить ее? Я не знала всех обстоятельств его семейной драмы. Но понимала, что все неспроста – и их ссора в детской, и ее рубашка и ноги в крови. И еще она кричала, чтобы он не трогал ее. Она боялась его. Это было написано на лице.

Может ли Макс ударить женщину, причинить ей боль? Я потерла шею и грустно усмехнулась. Может, если она выходит за пределы допустимого. А в чем заключаются эти пределы – решает только он.

А еще Макс вел себя как человек, которому по жизни позволено многое. У меня не проходило ощущение, что убийство Соловьева было запланированным действием, а не спонтанным. Потому что Макс не терял ничего, кроме собственной жизни. Его недвижимость принадлежала родным, об утрате бизнеса он отзывался с равнодушием человека, который ничего не лишился. Так зачем же ему такой изощренный способ покончить с собой? Самоубийство через убийство самого выдающегося ученого страны? Я чувствовала, что голова вот-вот взорвется от мыслей.

Оставался еще один вариант. Макс мог делать это от скуки. Разве скука не развращает успешных людей? Он женился на женщине, которую по каким-то причинам мог безнаказанно истязать до тех пор, пока… пока это каким-то образом не закончилось. Не думаю, что он ограничивался только одной женщиной. Вот просто уверена в этом. Он занимался бизнесом, но в какой-то момент потерял интерес к его развитию. А может, и к самой жизни. Пустить себе пулю в лоб из того пистолета, спрятанного в тайнике, – банально. Прогреметь на всю страну, мелькать в каждом репортаже, остаться на устах у тысяч людей, отхватить немного славы – и умереть на гребне этой волны, поджарившись на электрическом стуле?

Прекрасный выход для больного на голову ублюдка. И не новый. Убийца Леннона или Кеннеди уже проходили этот путь. Прославиться, лишив жизни того, кто уже известен всему миру.

Я заметила, что муж давно умолк, и открыла глаза. Стеклоочистители отбрасывали с лобового стекла потоки воды. Сергей напряженно вглядывался то на дорогу, то в зеркало заднего вида.

– Что случилось? – удивилась я.

– Машина какая-то за нами едет. Давно, – он бросил на меня взгляд и тут же скрыл настоящие эмоции за улыбкой, – да не волнуйся, маська. Может, показалось. Непогода еще эта… плохо видно. Расслабься. Со мной тебе нечего бояться.

Но расслабиться не получалось. Весь путь до дома я то и дело подмечала, что Сергей не перестает мониторить слежку за нами, и только гадала, зачем она кому-то понадобилась. Наконец, наш автомобиль въехал на подземную стоянку. Мы почти дома.

– Давай быстренько до лестницы, – сказал муж, указывая на белую дверь с электронным замком.

Я только поставила ногу на бетонный пол и встала, как темно-синий фургон на полном ходу ворвался на стоянку. Боковая дверь отъехала в сторону, оттуда выпрыгнул мужчина с камерой на плече и рюкзаком за спиной и девушка в ярко-красном деловом костюме.

– Анита! Пару слов! Анита! – заверещала она, бросившись ко мне.

Мы с Сергеем переглянулись поверх крыши автомобиля, и я захлопнула дверь.

– Не даю интервью.

– Всего пару слов! Это правда, что вы решили защищать человека, которого проклинают тысячи людей в нашей стране? Что толкнуло вас пойти против общества?