Единственные - Далия Трускиновская

Выйдя из ванной, Илона позвонила Яру. Он оказался возле телефона.

– Извини, – сказал Яр. – Моя тут устроила мне праздник… Пришлось в больницу везти. Я и не знал, что она подзалетела. Молчала, дура! Ей лежать надо было все девять месяцев, а она – то на юг, то в Минск… В общем, все плохо. Врет, будто не знала! Двадцать восемь лет дуре – «не знала»!

– Ужас… – прошептала Илона.

– Я сейчас к ней еду, всю эту требуху везу – халат, шлепанцы. Ты уж извини, крошка. Я тебе из больницы позвоню.

– Яр, Яр, не бросай трубку!

– Потом, потом, через два часа! Пока!

Время уже ощутимо подстегивало.

– Ты беги, беги, – сказала Галочка. – Я тут сама справлюсь.

Илона понеслась в редакцию.

Вторая смена ждала ее с нетерпением – Жанна все рассказала. Но Илона мало что могла объяснить. Позвонили Варваре Павловне – той не было дома. Позвонили Регине – Регина тоже где-то пропадала. Ее матушка-домохозяйка знала только, что доченька умелась очень рано.

Рома принес из типографии гранки, еще влажные; смущаясь, спросил, как там Лида. Илона объяснила ситуацию.

– Может, она к своим поехала? – спросил Рома.

– Она матери до полусмерти боится, – вместо Илоны ответила Ася. – Там маманька – о-го-го! Светило нравственности! Скорее уж побежала к врачу – избавляться…

– Это тоже не так просто, – заметила Тамара. – Мне по большому блату с наркозом делали – и то куча проблем.

Вдруг вошла Варвара Павловна, за ней – Регина.

– Плохо дело, девки, – сказала Варвара Павловна. – Этот ее Козел Петрович, оказывается, две недели как уволился. Вроде бы его рыбаки сманили на рефрижератор. Но куда – хрен его знает. Может, в Ригу, может, в Калининград, может, вовсе во Владивосток. Но мне дали его адрес. Вечером мы с Лешей съездим.

Леша был ее младшим сыном; старший, Гена, пошел по комсомольской линии, был вызван в Москву и вовсю покорял столицу – с железной хваткой хорошо подготовленного к бою провинциала.

– Очень я сомневаюсь, что он там сидит и ждет, – заметила Регина. И сделала едва заметный жест, который и Ася, и Жанна, и Тамара поняли правильно: девчонки, у меня в сумке кое-что есть, я – в маленькую корректорскую…

– Я его из-под земли достану, – сказала Варвара Павловна. – Илонка, это тебе наука: до свадьбы – ни-ни.

Регина покосилась на начальницу: вроде бы она тоже была на выданье, а ее Варвара Павловна потенциальной невестой и матерью не считала.

После смены Илона, оттягивая мерзкий миг объяснения с родителями, поехала к Лиде. Лиды дома не было. Тогда Илона из автомата позвонила домой Варваре Павловне.

– Были мы у Козла Петровича. Он перед тем, как уехать, квартирантов пустил. Сказали – на полгода, а дальше будет видно. Основательно готовился, гаденыш. А Лидка, наверно, в больнице, на чистке. У нее какая-то сестра-не-сестра во второй городской работает. Посмотрим – если завтра не выйдет на смену, будем искать. Вот не было печали, так черти накачали!

У Илоны был еще один двухкопеечный, она позвонила Яру.

– Слушай, ее нужно искать уже сейчас! – воскликнул Яр. – Моя-то дуреха ребенка потеряла. Понимаешь? Лежит, ревет в три ручья, лягушка-путешественница! Живо в эту самую вторую городскую! Я там через полчаса буду!

– А твоя?

– С ней мать и сестра. Она меня даже видеть не хочет. Говорит – я во всем виноват. Я – понимаешь? Я ее в проводницы устроил! Я! Я ей график составлял! Ладно, встречаемся в больнице. Там перед приемным покоем такой жуткий предбанник. Жди меня до упора.

Яр явился, как и обещал, через полчаса.

Предбанник оказался до того жутким и вонючим, что Илона чуть не сбежала. Яр вошел, помотал головой, вытряхивая из волос первые снежинки.

– Илонка, ты даже не представляешь, как все плохо… Пошли, я тут ориентируюсь. Будем искать твою Лидку.

Поиски обошлись в рубль – именно за эту цену пожилая санитарка довела Яра с Илоной по служебным коридорам до палаты, где лежала Лида. Палата была – как в первую мировую, коек этак на двенадцать, и провоняла хлоркой.

Лида лежала у окна, отвернувшись от всего жалкого мирка и укрывшись с головой. Яр остался в коридоре, Илона вошла и не сразу сообразила, где тут подруга.

– Лидка! – в растерянности позвала она. – Лидка, я же знаю, что ты здесь!

– Что, отговаривать пришла? – спросила женщина лет сорока, а может, и пятидесяти; больничная сорочка и отсутствие косметики могут и тридцать с семьюдесятью уравнять.

– Да, – ответила Илона.

– Ну, попробуй. А вообще это – ничего страшного, – сообщила женщина. – Если пузо не ко времени, так чего мучиться? Выйдет замуж – других нарожает.

– Лидка!

– Да вот она, – подсказали Илоне. – Совсем того…

Илона стала трясти Лиду за плечо. Та наконец повернулась и посмотрела такими измученными глазами, что Илоне стало стыдно.

– Давай выйдем, – тихо сказала Илона. – Не тут же говорить.

– Зря ты пришла. Ну, зря. Я сама во всем виновата.

– Ничего ты не виновата. Вы же собирались в загс. Идем, идем, там Яр.

– Не пойду.

– Он тебе хочет сказать что-то важное. Ну идем, а то я тебя силком выведу.

Яра Лида знала и не очень-то одобряла – на ее взгляд был слишком хорош собой; это муж не для себя, а для всех соседок. Илона чуть ли не клялась, что между ними – просто дружба, но получала в ответ недоверчивый взгляд: знаю я эту дружбу…

С немалым трудом Илона вывела Лиду в больничный коридор.

– Вот, – сказала она Яру. – Теперь ты говори. Я больше не могу.

– Лида, мы с моей сегодня ребенка потеряли. Понимаешь? Моей еще хуже, чем тебе – она по глупости это… думала, то есть, что раз мы предохранялись… А теперь вот ревет!

– Ты женат разве? – тусклым голосом спросила Лида.

– Мы хотели пожениться. Теперь точно поженимся. Я ее, дуру мою, уже бросить не могу, – серьезно ответил Яр. – Главное – чтобы она во второй раз хорошо выносила. Знаешь, как мне сейчас тошно? Тоже ведь дурак – не догадался… С работы ее заберу. Я сюда почему пришел? Сказать тебе по-мужски – не делай этой глупости. А то будешь на старости лет, как моя астраханская тетка. Все есть, дом, пенсия, а любить некого. Тебя и с ребенком замуж возьмут. Вот увидишь. А на этого своего – плюнь и разотри. Он твоей одной слезинки не стоит. Встречу – дам в торец. А рука у меня тяжелая.

Меньше всего тонкий легкий Яр был похож на мужика с тяжелой рукой. Но Илона ему поверила.

Похоже, поверила и Лида. Она смотрела на Яра очень внимательно, и глаза просили: ну, скажи еще что-нибудь правильное, настолько правильное, чтобы твои слова справились с моим страхом.