Дерзкая и желанная - Анна Бартон

– На ферму к востоку отсюда, у реки. Там кругом развалины, и похоже, что под ними могут быть погребены стены. Что ты знаешь об этом месте?

Старик крякнул.

– Немного. Люди находят там куски железа и отполированные камни. Как думаешь, откуда они?

Эверилл пожал плечами.

– Трудно сказать. Там могла быть какая-нибудь старая крепость или церковь.

Гордон погладил бороду.

– Земля принадлежит Салли, а этот скряга…

Рудокоп резко смолк, и вся пивная, еще секунду назад наполненная гомоном голосов, внезапно стихла и замерла.

Гордон тихо протяжно присвистнул.

Джеймс вытянул шею и увидел объекты всеобщего внимания. Две молодые женщины, явно леди и ее служанка, просеменили через зал и устроились за столиком в углу. Обе были в накидках и шляпках, которые скрывали лица, но определенно дамы не местные, и уже одного этого оказалось достаточно, чтобы взгляды всех присутствующих оказались прикованными к ним.

От гибкой женственной фигурки леди было невозможно отвести глаза… И Джеймс не стал исключением.

– Как думаешь, что они тут делают? – спросил Гордон.

– Ну это же гостиница, – сухо ответил Джеймс. – Могу предположить, что они остановились здесь на ночлег.

Рудокоп кивнул, не сводя слезящихся глаз с женщин.

– А вот они дали маху, что сели рядом с Кратчером. Он и трезвый-то кретин изрядный, а уж выпьет… Вот гляди, он уже пристает к ним.

Джеймс развернулся на скамейке и увидел, как Кратчер врезался в край стола, где сидели дамы, и тот ударился о стену.

– Сэр, вынуждена попросить вас немедленно вернуться на свое место, – надменно проговорила молодая дама, однако под этой бравадой Джеймс различил нотки страха.

Надеясь разрядить ситуацию, он подошел к Кратчеру, который в ответ на просьбу леди так загоготал, будто услышал непристойную шутку.

– Эй, Кратчер, – сказал Джеймс, – не составишь нам с Гордоном компанию? Я куплю тебе выпить.

Пьяница прищурился, будто оценивая его возможности. За подобное невежество оппоненты Джеймса обычно жестоко расплачивались подбитым глазом или распухшей губой.

– Я не хочу пить.

Джеймс принял небрежную позу, катая камешек на полу носком сапога, но голос его прозвучал твердо:

– Тогда пошли просто поболтаем.

– На черта вы мне сдались, когда тут такие цыпочки? – Кратчер оперся ладонями о стол и приблизил к дамам немытую голову. Не трудно себе представить, как, должно быть, воняет у него изо рта.

Кратчер собрался было произнести очередную скабрезность, но не успел: Джеймс схватил его сзади за воротник, оттащил от стола и поволок к выходу. Пьяница пытался сопротивляться, размахивал руками, перевернув в результате несколько стульев, но по крайней мере ничего не сломал. Пока.

Джеймс вытащил грубияна за дверь, швырнул на землю, и тот приземлился на колени. Солнце скрылось за холмами, и дневной свет быстро мерк. Гордон и еще с полдюжины мужчин высыпали из таверны, ни за какие коврижки не желая пропустить такое захватывающее зрелище, как драка.

– Ах ты, ублюдок! – прорычал Кратчер, поднимаясь на ноги и угрожающе сжимая кулаки.

– Почему бы тебе не отправиться домой? – предложил Джеймс. – Проспись, и если к завтрашнему дню желание подраться не пройдет, я с удовольствием окажу тебе эту любезность. – Он говорил серьезно. Какой интерес драться с человеком, который едва стоит на ногах?

Но Кратчер, здоровенный бугай, уже кинулся на Джеймса, целясь в колени. Джеймс отскочил в сторону, и Кратчер пролетел мимо.

– Проклятый трус! Боишься драться со мной?

Что ж, видно, ничего не поделаешь. Джеймс сбросил сюртук, и когда Кратчер замахнулся кулаком, целясь ему в голову, был готов. Поднырнув противнику под руку и не вставая с корточек, он с такой силой врезал кулаком ему в живот, что тот сложился пополам, хватая ртом воздух.

Джеймс отступил назад, давая ему время прийти в себя. Оставалось надеяться, что этим все и закончится. Подняв глаза, он увидел ухмылку Гордона с двумя недостающими зубами. Позади него и остальных завсегдатаев таверны стояли женщины, из-за которых и началась вся эта заварушка.

Одна из них вдруг кинулась вперед, чуть не упав, когда наступила на край своей накидки, и воскликнула:

– Джеймс! С тобой все в порядке?

Боже милосердный!

Не может быть.

Но из-под полей шляпки на него взирали такие знакомые карие глаза.

– Оливия?

– Да, это я. – Она сдернула шляпку, залившись румянцем. – Забавное совпадение, правда?

Джеймс несколько секунд стоял в оцепенении, прежде чем обрел дар речи.

– Я бы не назвал его забавным. И подозреваю, что это не совпа…

– Берегись! – оборвала его Оливия, указывая куда-то поверх его плеча.

Гордон схватил ее за талию и оттащил назад.

Волосы на затылке у Джеймса зашевелились… немного поздновато: он развернулся на пятках как раз в тот момент, когда Кратчер врезался в него. Джеймса оторвало от земли, и он пролетел по воздуху, словно его сбросила лошадь. Спина первой соприкоснулась с землей, а долей секунды позже он с противным «бумс» приложился и головой. Кратчер повалился на него и придавил локтем горло.

Воздух. Джеймсу требовался воздух, отчаянно, большой глоток. Мир уже начал меркнуть, голова кружилась…

– Прекрати же ты, дуболом несчастный!

Окрик Оливии не произвел впечатления на Кратчера, но привел в чувство Джеймса. Он сбросил локоть противника со своей шеи и с помощью ног принялся раскачивать его тело, пока не смог скинуть.

Кто-то подхватил Джеймса под руки и поставил. Перед глазами все поплыло, и боль прострелила голову.

Но он не проиграл ни одной схватки за два десятка лет, не собирался проигрывать и эту.

– Будь осторожен, Джеймс. – Дрожь в голосе Оливии выдавала ее страх, но слышалась в нем и уверенность. И он понял, что должен ее оправдать.

Кратчер кружил вокруг, время от времени для проверки нанося удары, которые не причиняли Джеймсу никакого вреда, – по крайней мере, рефлексы его работали. Он тянул время, давая Кратчеру возможность почувствовать уверенность и расслабиться. И как только ублюдок занес руку для сокрушительного, как он думал, удара, Джеймс молниеносным правым хуком врезал ему по физиономии, послав вдогонку апперкот левого кулака в челюсть.

Голова Кратчера дернулась назад, как у марионетки, и он свалился на землю как подкошенный.

Добрых полминуты никто не шевелился. Потом, будто по команде, все пришло в движение – кроме Кратчера.

Один из приятелей дебошира попытался привести его в чувство пинком, а когда это не подействовало, неохотно пожертвовал кружкой эля, плеснув ему в распухшую физиономию.