Западня для лорда - Маргарет Макфи

Венеция подумала о том, что ей не может нравиться мужчина вроде него. Ведь ей известна тайна, которую он скрывает. И все же она не могла не отметить, что он не принял участия в пире с мисс Верт, вместо этого поспешив ей на выручку. Не стоило забывать и о вспыхнувшем между ними темном влечении.

— Он не похож ни на одного известного мне мужчину.

— Венеция, — Элис прикусила нижнюю губу, — тебе надо вести себя с Линвудом осторожно. Он нехороший человек.

По телу Венеции пробежал холодок, взгляд заострился.

— Ты уже второй раз меня об этом предупреждаешь, Элис. Тебе о нем что-то известно?

Элис снова прикусила губу, как делала всегда, когда волновалась или не знала, как поступить.

— Если это как-то повлияет на твое решение рассказать мне, готова признать, я действительно питаю к нему интерес.

— Я поклялась молчать, но… — Элис колебалась, — мне кажется, тебе стоит об этом знать. По крайней мере, ту часть, где фигурирует Линвуд.

Венеция кивнула, напряженно ожидая продолжения. Ее сердце билось быстрее обычного.

— Это случилось, когда я работала на миссис Сильвер. Линвуд пришел в ее «Дом радужных наслаждений» и…

Желудок Венеции судорожно сжался, накатила дурнота.

— Линвуд был твоим клиентом? — в ужасе прошептала она.

— Нет! — вскричала Элис, шокированная этим предположением. — Ни моим и ничьим вообще. Нет, — повторила она, нахмурившись от нахлынувших неприятных воспоминаний. — Ему нужна была информация. Он предложил целое состояние, чтобы мы выдали одну из нас.

— Одну из вас? Не понимаю.

— Настоящее имя одной из девушек миссис Сильвер. Ты же знаешь, ни одна из нас не называет клиентам своего настоящего имени. Но с той девушкой все было по-иному. Мы поклялись хранить ее тайну.

За молчание нам заплатили много денег, поэтому я не могу рассказать тебе о ней. Скажу лишь, что Линвуд обещал щедрое вознаграждение даже за самые скудные сведения о ней.

— Он хотел ее? — спокойно поинтересовалась Венеция.

— Не в том смысле, в каком ты думаешь. Вокруг этой девушки и одного высокородного джентльмена разгорелся скандал, Линвуд пытался что-нибудь разнюхать для своей газеты. Он ведь владелец «Мессенджера», знаешь ли.

— Я этого не знала, — ответила Венеция, мысленно отмечая, что нужно будет сообщить об этом Роберту при следующей встрече.

— Он опасен.

— Он угрожал тебе?

— Нет, ничего подобного. Говорят, они с отцом замешаны в разных темных делишках. Он красив, Венеция, красив, точно дьявол, но будто окутан тьмой. Выбрала бы ты лучше Девлина или Хоувика.

— Я не хочу ни Девлина, ни Хоувика.

Ненадолго воцарилось молчание.

— Тогда будь предельно осторожна. — То же самое говорил Роберт. — Он холоден и лишен каких бы то ни было эмоций. Ничто не может его поколебать. Возможно, Линвуд великолепен в постели, но он… опасен.

В намерения Венеции входило выяснить, в какой степени он опасен.

Тем же вечером Линвуд сидел в своей ложе в Королевском театре и смотрел игру Венеции Фокс. Эту пьесу он уже видел, поэтому счел хорошей проверкой для актерского мастерства ее способность увлечь его созданным образом, а не внешностью. Абстрагировавшись от происходящего на сцене, он посмотрел сначала на свою мать, затем на сестру, сидящих подле него. Мэриэнн была всецело поглощена пьесой, и отражающиеся на ее лице эмоции свидетельствовали, что она всем сердцем переживает за судьбу героини, которую играет Венеция. В последнее время сестра была довольна и уверена в себе, что не могло его не радовать. Все это стало заслугой ее мужа Рейфа Найта, сидящего с другой стороны ложи.

Когда объявили антракт, Линвуд с Найтом покинули дам под предлогом того, чтобы принести им прохладительные напитки.

— Ты читал вчерашний «Мессенджер»?

— Разумеется. — Найт поджал губы. — На Боу-стрит пронюхали, что Ротерхем вовсе не совершал самоубийства.

Семена слуха о самоубийстве были посеяны газетой Линвуда.

— Убийство или самоубийство, этому пора положить конец, — заявил Найт.

Линвуд покачал головой:

— Появятся вопросы и стремление раскопать что-то в прошлом. Боюсь, во время расследования может всплыть то, что должно оставаться скрытым.

— Этот ублюдок даже из могилы не перестает доставлять нам неприятности.

— Возможно, вам лучше уехать из города. Отвези Мэриэнн на зиму в деревню.

— Принимая во внимание происходящее, нам будет лучше здесь. Если правда выплывет наружу…

При этих словах лицо Линвуда будто окаменело.

— Не выплывет. Я прослежу за этим.

Мужчины обменялись взглядами. Они не жаловали друг друга, но были вынуждены действовать заодно.

— Ты меня ни о чем не спрашивал, — сказал Найт.

— И ты меня тоже, — отозвался Линвуд. — Будет лучше, если мы оставим все как есть. Ради блага Мэриэнн.

Найт угрюмо кивнул.

* * *

На следующий вечер после похода Линвуда с семьей в театр Венеция появилась на балу у Фоллингхема. Она выискивала Линвуда в толпе гостей и не заметила приближения Хоувика.

— Венеция, — произнес он низким собственническим голосом, от которого у нее тут же упало сердце.

— Ваша светлость.

Она присела перед ним в реверансе, взгляд Хоувика немедленно скользнул по ее груди.

— Ах, ну к чему эти формальности между нами.

— Они необходимы, я не хочу оскорбить вас, — ответила она.

— Как будто тебе удастся это сделать. — Он изогнул бровь. — Разве мы не друзья?

— В той мере, в какой вообще возможна дружба между мужчиной и женщиной.

Он рассмеялся. Венеция улыбнулась в ответ тщательно отрепетированной улыбкой, содержащей легкий намек на кокетство.

— Тебе нравится бал?

— Да. Роскошный прием, ваша светлость.

— Меня зовут Энтони. Я бы хотел, чтобы ты называла меня по имени.

Она снова улыбнулась, будто соглашаясь, но не сделала того, о чем он просил.

— Лорд Фоллингхем сильно потратился.

— Этот бал не шел бы ни в какое сравнение с тем, какой дал бы я в твою честь.

— Мы уже говорили об этом.

— Исполни же мой маленький каприз, — прошептал Хоувик.

Улыбнувшись, она посмотрела ему в глаза:

— Вы же знаете, что я потакаю лишь собственным капризам.

— А ты жестокая женщина, Венеция.

— Зато откровенная.

Он рассмеялся: