Погоня за радугой - Ребекка Тейт

Стейси ошкурила столик, перенесла его на небольшой заасфальтированный пятачок в саду, словно бы специально предназначенный для этой цели, и принялась за раскраску. Она уже знала, какие цвета подойдут к гостиной Дэвида — ярко-алый, нежно-золотой и, пожалуй, немного желтого. Зимой в гостиной будет светло и радостно, как солнечным днем, и так хорошо сидеть на диване вместе, обнявшись…

Стейси вздрогнула, поймав себя на этой мысли. Нарисовавшийся в голове образ не имел ничего общего с помыслами добропорядочной сестры. Это Грэм и Лола будут сидеть вечерами в гостиной, а не Стейси и Дэвид! И именно для сестры и ее будущего мужа она и рисует. Стейси сердито вздохнула и постаралась забыть об этом.

Дэвид вернулся домой около пяти часов вечера. День выдался непростой: сначала несколько лекций, весьма насыщенных ввиду надвигающейся сессии, затем общее собрание преподавателей, где ректор вещал про успеваемость и прочие немаловажные, с его точки зрения, вещи. Дэвид еле сбежал оттуда и надеялся, что ему удастся посидеть над статьей до прихода Розмари. А еще ему очень хотелось увидеть Стейси.

Он не беспокоился, что она раскопает что-то, уличающее его во лжи; в доме за последние годы практически не осталось следов присутствия Грэма, а фотографии Дэвид предусмотрительно убрал еще вчера и запер на ключ в ящик стола в кабинете. Беспокоило, что дозвониться до Грэма пока так и не удалось. Если и через неделю не удастся (что вполне может произойти, Грэм любит пропадать на неопределенный срок), Дэвид окажется в весьма неприятном положении. Тогда придется во всем признаться, нарушив данное слово, только иного выхода нет. Поверит ли ему Стейси? Простит ли? Почему-то ему казалось важным заслужить ее прощение, когда все откроется. А все откроется рано или поздно.

Он старался об этом не думать.

Войдя в дом, Дэвид остановился и принюхался. Что-то было не так. В коттедже пахло странно. Чуть-чуть тянуло краской, но этого он ожидал. А еще пахло едой. Не снимая ботинок, Дэвид прошел к кухне и заглянул внутрь.

Стейси в полосатом переднике, который обычно надевала домработница Дэвида во время уборки, стояла у плиты и что-то напевала, помешивая в кастрюльке нечто, источавшее неземной аромат. Дэвид замер, боясь ее спугнуть. Стейси взяла пробу маленькой ложкой, помедлила, чтобы распробовать вкус, и пробормотала:

— Очень хорошо.

— Надеюсь, — сказал Дэвид.

Она подпрыгнула и повернулась к нему.

— Ты меня напугал! Я не слышала, как ты вошел.

— Была слишком увлечена. — Он не совался в кухню в ботинках, так что разговаривать приходилось с порога. — Пахнет просто потрясающе.

— Спасибо. Это цыпленок в вине, рецепт французской кухни. Я подумала, что вечером у тебя будут гости и нужно что-то приготовить.

— А, значит, ты уже познакомилась с Розмари?

— Да, она очень мила.

Стейси смотрела на Дэвида как-то напряженно. Может, боялась его недовольства, что она хозяйничает на его кухне? Но Дэвид был не против. Все что угодно, лишь бы не разговоры о Лоле.

— Хорошо. Тогда не буду тебе мешать. Если что, я на веранде, займусь статьей. — Он собрался уйти.

— Постой! — окликнула его Стейси. — Там некоторый беспорядок…

— Что?! — Дэвид мог простить практически что угодно, но только не покушение на его любимую веранду.

— Я там неподалеку красила столик. И краски остались лежать на столе. Я сейчас уберу.

— Ладно. — Он не собирался препираться по такому мизерному поводу, чем, видимо, опять несколько озадачил Стейси. Дэвид никак не мог понять, почему она удивляется. А она была удивлена, он видел.

Пожав плечами, он вернулся в прихожую, чтобы снять ботинки, и поднялся в свою спальню принять душ и переодеться. Когда он спустился вниз, Стейси снова была на кухне, оттуда доносился звон посуды. Дэвид не стал мешать и вышел на веранду. Стол был девственно чист, а это значило, что Стейси выполнила свое обещание и убрала краски.

Между кустами Дэвид увидел проблеск чего-то яркого и, заинтересовавшись, вышел в сад.

На асфальтированной площадке, где он обычно чинил видавший виды велосипед, стоял бывший унылый столик из гостиной. Теперь его никто бы не назвал унылым. Причудливые яркие линии разбегались от центра, закручивались в спирали, складывались в сложный узор. Вкусно пахло свежей краской, так что дотрагиваться до столика Дэвид не стал. Он постоял, задумчиво качая головой, а потом возвратился на веранду.