Соблазнитель - Мэдлин Хантер

– А как следует правильно произносить вашу фамилию, на французский или английский манер? Мадам всегда говорила: «Сен-Джон», однако однажды я слышала, как вы сами представились иначе – Сент-Джон.

– Право же, это не столь уж и важно, – улыбнулся Дэниел.

– Она коверкала и мою фамилию, всегда говорила «Албрей» вместо «Албрет», – запальчиво сказала Диана. – Я никогда ее не поправляла, но знала, что она ошибается. Ведь я англичанка, а не француженка.

– Почему вы так считаете? – насторожившись, спросил он.

– Потому что я думаю во сне по-английски, – ответила она. – И помню разрозненные фрагменты своей прошлой жизни в Англии, откуда меня привезли во Францию на корабле.

– Вы правы, Диана, вы действительно англичанка. Часто ли вам доводилось разговаривать на родном языке в годы учебы?

– Директриса запрещала нам говорить по-английски, она рьяная сторонница Наполеона.

– Так вы разучились говорить по-английски?

– Нет, у меня была английская Библия, каждый вечер я читала ее вслух.

– Понимаю... – Дэниел задумался о чем-то своем, но Диана вскоре нарушила ход его мыслей, задав ему еще один важный для нее вопрос:

– Как все это случилось, месье? Как я очутилась во Франции? Вы сказали, что мы с вами не родственники, но тогда почему вы привезли меня в эту страну?

Однако ответа она не получила: в комнату вошел, неся Жанетту на руках, Поль, и Дэниел переключил все свое внимание на сестру.

Поль усадил Жанетту на стул и пошёл с ее тарелкой к буфету. Ласково улыбнувшись Диане, Жанетта сказала, обращаясь к брату:

– Я рада сообщить тебе, что новые наряды нашей гостьи скоро будут готовы. Сегодня состоится последняя примерка.

Вернувшийся в этот момент к столу Поль омрачил ее приподнятое настроение, пробасив:

– К сожалению, мадемуазель, сегодня мы с вами не сможем выехать в город. Я должен выполнить одно важное поручение месье Дэниела.

– Что ж, отложим примерку до завтра, – покосившись на брата, сказала Жанетта.

– Если хочешь, я могу сопроводить вас к портному уже сегодня днем, – предложил Дэниел. – После полудня я буду свободен.

– Чудесно! – обрадовалась Жанетта. – Диана, ступай к себе и приведи голову в порядок. Платья надо примерять с красивой прической.

На щечках Дианы расцвел стыдливый румянец. Извинившись за промах, она вскочила из-за стола. Дэниел вызвался проводить ее до спальни. Когда, миновав длинный коридор, они стали подниматься по лестнице, Дэниел сказал:

– Не сердитесь на мою сестру, она чересчур строга к вам. Ваши волосы всегда выглядят прекрасно.

Тронутая этой лестью, Диана покраснела еще сильнее.

– Предлагаю отныне говорить исключительно по-английски, – продолжал Дэниел, беря ее под локоть. – Вам необходимо попрактиковаться перед отъездом в Лондон.

Диана несколько оживилась, получив подтверждение его намерения совершить вояж в Англию, и спросила:

– А вы думаете и мечтаете на английском или французском?

– Это зависит от обстоятельств, – ответил Дэниел. – В минуту опасности почему-то на французском. Ну, вот мы и пришли! – Он открыл дверь ее спальни. – Я оставляю вас одну, мне надо закончить кое-какие дела. Да, возвращаясь к вопросу о языках... Я начинаю думать на французском, когда попадаю в сети Амура. Странно, конечно, однако это именно так!

Он галантно поцеловал ей руку и удалился в свой кабинет.

– Слишком много кружева, надо бы придать этому платью более строгий вид! Эта бахрома на кайме ему только вредит.

– Прекрати, Дэниел! Если ты и дальше будешь придираться к мелочам, Диана сможет выйти вечером из дому не раньше, чем еще через неделю.

– Уж лучше пусть она останется дома, чем появится в приличном обществе в смехотворном наряде, почти целиком состоящем из оборок, рюшей и помпонов, – парировал Дэниел, расхаживая по примерочной известной парижской модистки и разглядывая смущенную Диану со всех сторон, словно манекен.

Обитые темно-фиолетовым шелком стены примерочной, походившей более на гостиную, скрадывали морщины на его лице. Освещенное падающим из высоко расположенных окон светом, оно казалось особенно бледным и суровым, словно бы сделанным из фарфора, как прекрасные китайские вазы в ее спальне. Поймав на себе ее мимолетный взгляд, он повернулся к ней спиной и уставился на сестру, упорно не желавшую пойти на попятную и отдать это платье в переделку. Но упрямая Жанетта лишь поджала губы и вскинула подбородок, давая понять брату, что переубедить ее ему не удастся. Тогда он обратился к модистке, не проронившей во время спора ни слова, с вопросом, прозвучавшим скорее как настоятельное пожелание:

– Вы наверняка сумеете устранить все излишества за пару дней, мадам. Не так ли?

– Разумеется, месье, – ответила та с покорностью робкой служанки, не смеющей перечить своему господину.

Мнение Дианы явно никого не интересовало.

Она подошла поближе к большому зеркалу и взглянула в него. Насыщенный лиловый цвет платья удачно подчеркивал аристократическую белизну шеи и рук, глубокий вырез на груди являл взору больше тела, чем она когда-либо оставляла неприкрытым тканью, высокая талия придавала бюсту вызывающую объемистость, а пышные кружева – некоторую фривольность всему ее облику.

И лишь испуг, читавшийся в ее больших темных глазах, свидетельствовал, что незнакомка, смотревшая на нее из зеркала, никакая не светская львица, а смущенная провинциальная девица, чувствующая себя неуютно в этом вызывающем наряде.

Но еще сильнее поразило Диану выражение лица Дэниела, который пристально рассматривал ее, не заботясь, что она видит его в зеркале. Его ноздри чувственно трепетали, сверкающие глаза излучали опасность и завораживали, губы слегка подрагивали. Сердце Дианы вдруг застучало так сильно, что ей стало трудно дышать. Она смущенно потупилась и провела рукой по гладкой ткани. Взгляд Дэниела скользнул по ее фигуре от плеч до пят и переместился на искусно уложенные на голове волосы. Диана непроизвольно дотронулась до прически, что не укрылось от Жанетты.

– Пожалуй, ты прав, Дэниел, – промолвила она. – Лучше убрать излишнее кружево и отпороть с каймы бахрому.

– Нет, я передумал, – внезапно сказал Дэниел. – Пусть все останется как есть.

Жанетта недоуменно вскинула бровь, испытующе взглянула на брата, но ничего не сказала. Модистка же поспешила поддержать его:

– Разумеется, месье, вы правы. У вас отменный вкус!

Диана молча прошла в служебное помещение, чтобы надеть другой экстравагантный наряд. Отделка платьев и фасоны ее совершенно не волновали, поскольку она абсолютно не разбиралась в капризах моды. У нее никогда в жизни не было столько предметов туалета, она даже сомневалась, что все они уместятся в ее гардеробе.