Без следа - Нора Робертс

Кто же он? Паника сжала горло, едва лишь вопрос прорвался наружу. Кто этот человек, которому она полностью доверилась?

— Когда вы стали шпионом?

Он снова искоса взглянул на нее, затем перевел взгляд обратно на дорогу и вдруг расхохотался. Она впервые слышала, чтобы он смеялся. Его смех был веселым, беззаботным и оказался гораздо приятнее, чем она предполагала.

— Милая, это ведь не история о Джеймсе Бонде. Я работаю в разведке, или, если выразиться точнее, добываю секретные сведения.

Ей показалось, что в его словах прозвучала горечь.

— Ты не ответил на мой вопрос.

— Около десяти лет.

— Почему?

— Что «почему»?

— Почему ты занимаешься именно такой работой?

Трейс подключил прикуриватель, пытаясь не прислушиваться к внутреннему голосу, подсказывавшему, что он слишком много курит.

— Тот же самый вопрос я задавал недавно себе. А почему физика?

Она не настолько глупа, чтобы возомнить, будто ему это действительно интересно. Это всего лишь способ увести разговор в сторону.

— Семейная традиция, и у меня способности к этой науке. Я с детства торчала в лаборатории.

— Ты живешь не в Ирландии.

— Да, мне предложили место в Рэндом-Фрай. Это был отличный шанс. — Чтобы выбраться из тени отца.

— Нравится в Штатах?

— Да, очень. Поначалу кажется, что все вокруг движется в бешеном ритме, но быстро привыкаешь. А ты откуда?

Он выбросил окурок на дорогу.

— Из ниоткуда.

— Все мы из ниоткуда.

Его губы скривила скрытая усмешка.

— Вовсе нет. Мы почти приехали. Хочешь еще что-то выяснить?

Джиллиан глубоко вздохнула, пытаясь расслабиться. Время светской беседы истекло.

— Нет.

Парковка оказалась наполовину пуста. С приходом зимы на развалинах, расположенных в двух часах пути от Канкуна, начинался оживленный бизнес. Перекинув фотоаппарат через плечо, Трейс взял Джиллиан за руку. Почувствовав внутреннее сопротивление, он лишь еще сильнее сжал ее ладонь.

— Постарайся казаться немного романтичнее. Мы ведь на свидании.

— Надеюсь, ты поймешь, если я не смогу смотреть на тебя сияющими влюбленными глазами.

— Постарайся хотя бы изобразить интерес. — Он вытащил из кармана путеводитель. — Это место возникло в V–V веках. И это утешает.

— Утешает?

— Тысячелетия спустя мы не смогли разрушить его. Поднимемся наверх?

Она взглянула на него, но не смогла разглядеть его глаза за темными стеклами очков.

— Думаю, да.

Взявшись за руки, они стали подниматься по шероховатым ступеням Пирамиды магов. Джиллиан замерла от восхищения. Несмотря на пот, стекавший по спине, и ужас, сковывающий сердце, величественное зрелище поразило ее. Древние камни, уложенные руками живших в древности людей, чтобы восславлять древних богов. И с вершины она окинула взглядом окрестности, в которых когда-то жили люди.

На мгновение она поддалась настроению и замерла в полном молчании. Ученый в ее душе недоуменно вскинул бы бровь, но ее предки верили в эльфов. В этом месте когда-то била ключом жизнь. И здесь по-прежнему витали духи. Закрыв глаза, Джиллиан отдалась во власть необыкновенных ощущений.

— Ты чувствуешь? — пробормотала она.

Его магнитом притягивали захватывающие воспоминания, давние, когда-то пылавшие, подобно пламени, человеческие страсти. Реалист в его душе никогда не мог полностью возобладать над мечтателем.

— Чувствую что? — спросил он, хотя прекрасно понимал, о чем она говорит.

— Дух древних эпох, прежних людей. Жизнь и смерть. Кровь и слезы.

— Ты меня удивляешь.

Она открыла глаза, которые приобрели удивительный глубокий изумрудный оттенок от переполнявших ее эмоций.

— Не порть это ощущение. Места, подобные этому, никогда не теряют своей власти. Можно разрушить камни, построить здесь высотные здания, но эта земля все равно останется священной.

— Это ваш научный взгляд на вещи, доктор?

— Ты все-таки собрался все испортить.

Трейс уступил, хотя инстинкт подсказывал, что лучше сохранять дистанцию.

— Ты была когда-нибудь в Стоунхендже?

— Да. — Она улыбнулась, и ее рука расслабилась.

— Если закрыть глаза и остановиться в тени камня, можно услышать песнопения. — Их пальцы переплелись, словно они были давно и близко знакомы, но никто из них даже не заметил этого. — А в Египте можно коснуться камня пирамиды и почти явственно ощутить запах крови рабов и фимиам жрецов. А у берегов острова Мэн водятся русалки с волосами как у тебя.

Он зажал в кулаке прядь ее волос, таких мягких, таких шелковистых. Он представлял, как они обжигают кожу, подобно тому огню, который факиры извлекают без спичек или зажигалки.

Джиллиан молча смотрела на него, не в силах пошевелиться. И хотя его глаза по-прежнему были скрыты темными стеклами очков, в голосе появились вкрадчивые, гипнотические нотки. Он касался волос, но ей вдруг показалось, что его руки медленно и чувственно ласкают ее тело. Легкое притяжение, испытанное сегодняшним утром, неожиданно обернулось сладкой болью, а боль — томительным желанием.

Она прильнула к нему. Их тела соприкоснулись.

— Надеюсь, вид отсюда того стоит, Гарри.

— Я потею, как свинья.

Пара средних лет, тяжело дыша, взобралась на последнюю ступеньку, и Джиллиан отскочила назад, словно ее застукали за кражей.

— Куча камней, — заметила женщина и, сняв соломенную шляпу, принялась обмахивать разгоряченное лицо. — И зачем надо было тащиться в Мексику, чтобы взобраться на кучу старых камней?

Волшебное очарование древнего места стремительно улетучивалось. Джиллиан отвернулась, чтобы еще раз окинуть взглядом развалины.

— Молодой человек, не сфотографируете нас с женой?

Трейс взял фотоаппарат у полноватого мужчины с оклахомским акцентом. По крайней мере, это было меньшее, чем он мог отблагодарить эту пару за то, что они не дали ему совершить ошибку. Позволив себе забыть о задании и заняться личными делами, он не сможет осуществить свою месть и вернуть Джиллиан ее близких.

— Встаньте чуть ближе, — скомандовал он и, когда супружеская пара выдала две широкие замороженные улыбки, нажал на кнопку.

— Благодарю. — Мужчина из Оклахомы забрал свой фотоаппарат. — Хотите, я сфотографирую вас вместе с леди?

— Почему нет? — Это ведь типичный туристический прием. Отдав свой фотоаппарат, Трейс обнял Джиллиан за талию. Она мгновенно напряглась. — Улыбайся, милая.