Папина дочка - Янка Рам

Надеваю хамелеоны, чтобы скрыть уже отцветающие синяки под глазами и капюшон белого худака.

Сзади слева огнем горит огромная ссадина на рёбрах. Запиваю таблетки уже остывшим кофе.

Ну и чего ты припёрся сюда? - смотрю себе в глаза.

После такого фееричного знакомства как-то даже неловко подходить к девушке. Напугал, нагрубил, прессанул... Оно ей надо, вообще - мои личные извинения?

Да тебе это надо, тебе, а не ей... чего ты тут извинения имитируешь? Хочешь подкатить - так и говори. Извинения были вчера - цветочки, конфетки...

Тушу сигарету, закидывая жвачку в рот.

Ну давай, вперёд!

Захожу внутрь.

Пошлет она тебя, Шмель, нахер. А майор сверху "одобрено" на этой резолюции припечатает!

Да, ладно... Просто лично извинюсь. А там видно будет. Подумаешь, пошлёт. Что тебя ни разу не посылали?

Хм...

Вообще-то нет. Не посылали.

Иду на звук знакомой музыки. Жанна весь вечер гоняла этот минус, напевая незамысловатые слова. Обычная дефчачья мурлыкающая лабуда...

Вход в зал как в амфитеатре - наверху. Спускаюсь вниз по обтянутой мягким покрытием лестнице. По периметру небольшой полукруглой сцены стоят прожекторы.

- Интересно уговорит Иштар Ракитина сменить идею? - болтают две женщины с гримерными кисточками в руках.

- Сейчас на сцену выйдет, любого мужика уговорит! - хихикает вторая, помоложе.

Иштар?…

- Только вот куда щемиться потом будет?

- Тут не щемиться надо, а ситуацией пользоваться, дурочка! Молодые - бестолковые…

Взгляд мой натыкается на ноги...

Вернее на охуенно внушительные и уже знакомые каблуки. Но выше - не сетка. А темная лайкра. Которая обтягивает их как вторая кожа, сливаясь со стрипами и увеличивая длину бес-ко-неч-но... Обтягивает второй кожей не только ноги, а все тело, превращаясь на шее в кожаный ошейник, украшенный стразами. Открыты только лишь руки и плечи. По которым рассыпаются волнистые сегодня волосы.

Лиза...

Открыв рот, плаваю взглядом вверх-вниз, оценивая идеальные изгибы. Икры, бедра, попочка, талия - все идеально!

Зависнув, опускаюсь, присаживаясь прямо на ступеньки.

Она говорит с продюсером.

- Понимаете, Геннадий Викторович, - с воодушевлением и чуть смущаясь объясняет Лиза. - Чем откровеннее движения, тем менее обнажено должно быть тело. Иначе танец превращается в пошлость. Это как с макияжем. Если мы выделим только губы, получим чувственность, если только глаза - получим вамп. Если и губы и глаза, то ни чувственности, ни вамп не получим, только пошлость и безвкусицу. Если вы хотите делать откровенный стиль движений - вог, стрип и так далее, то нужно закрыть кожу, - проводит Лиза руками по себе.

- Эротичности это не убавит, поверьте! Я выдам ее подачей, взглядом...

- Хм... - внимательно слушает он ее.

- Вы ещё поймите, можно сделать очень откровенно, надеть стринги и тверкать весь клип, но... Такого видео сколько угодно. Это доступно, дешево, обезличено. Загугли и сто роликов! А пересматривают только эксклюзив. Надо выдавать через танец личность, тогда клип будут пересматривать именно для того, чтобы этот эксклюзив, эту эмоцию, эту фантазию впитать. Разве не в этом цель?

- Ладно... - расплывается он в чуть снисходительной, но одобряющей улыбке. - Пробуем твою версию. Выдавай свою личность, Лиза. С удовольствием посмотрю.

Она уходит на сцену.

С удовольствием он, блять, посмотрит!

Верхняя губа моя дёргается в оскале, напоминая мне, что зашита. Хмурясь, поджимаю.

- Оль! - окликает он кого-то из персонала. - И губы сотрите ей. Пусть будут только глаза.

Перевожу на него ревностный взгляд... Мужику под полтинник, не меньше. Хер ли он так на девчонку облизывается?

Визажист правит макияж Лизе.

- А ещё... - негромко рассуждает она. - В психологии клипмейкинга есть такая фишка, как направленность на гендер, возраст, на целевую группу... Например, если есть цель завирусить трек в тачках, то надо наполнить низы. Выдать больше басов в проигрышах, сделать “запилы”. А у нас в треке пустые низы.

- Не только красавица, но и умница, да? - откровенно разглядывает он ее.

- Стараюсь...

- Слышь, Сергееич, - кивает он звукооператору. - Девочка дело говорит. Прислушайся. Организуй низы.

Тот показывает "ок".

- А ты не поешь, случаем, Лиза?

- Нет...

- Совсем не поешь, или не поешь профессионально?

- Зачем ей петь? - ноздри Жанны недовольно вздрагивают.

- Не знаю... Может вам дуэт замутить? - задумчиво.

- Какой ещё дуэт?!..

- Эффектный. У нее глаза, у тебя губы... Рост, комплекция у вас одна.

- Она же не поет! - злится сдержанно Жанна.

- Да ладно, можно подумать ты поешь. Звукачи всё дотянут. Вам без фанеры не петь.

В его руке вибрирует телефон. Взглянув на экран он не отвечает, разглядывая как тянется на сцене Лиза.

Ее бесконечно-бесконечные ноги двигаются охуенно пластично, словно на шарнирах!

Она подтягивает каблук сзади к затылку, превращаясь в глянцевую статуэтку.

Пиздец...

В моей груди так горит ревностью, что я перестаю чувствовать спину. Да вообще все перестаю чувствовать и воспринимать.

Не я один...

- Мама звонит, - стреляет на его телефон взглядом Жанна.

- Я занят... - не отрывая взгляда от Лизы.

Усаживается на первый ряд, прямо передо мной. Жанна - рядышком. Что-то там негромко воркует ему, пытаясь втянуть в разговор.

Звукач увеличивает громкость.

Свет притушается, а прожекторы, наоборот, вспыхивают ярче, высвечивая черный графичный силуэт Лизы.

Все вокруг стерто, кроме этого силуэта.

Играет минус без слов. В этот раз щедро наполненный низами.

На каждый удар басов Лиза словно ломается в новую позу, чуть вздрагивая в ней. Гибкие пальчики веером заигрывают со светом. Плавно уходит вниз со сменой мелодии, превращаясь в чувственную кошку. Каблуки втыкаются в пол, бедра взлетают вверх, как в сексе, словно ее берут... Волны телом - "навстречу".

А я залипаю на взгляде. Она не на меня смотрит, на него... Но мне кажется - на меня. И взгляд такой поплывший... сладкий… с поволокой…

Переворот! Щекой и грудью вжимается в паркет.

И моя фантазия уплывает: за волосы и вжать ее так лицом вниз, вколотившись сзади.