Любовница отца - Вера Шторм

После смерти отца я впервые чувствую, что в этой жизни все-таки есть что-то хорошее. И рада я, честно говоря, больше всего за сестру. Она будет учиться в классной школе и обязательно поступит в университет. И ее мечта стать преподавателем осуществится.

Захожу в палату и смотрю на Иру, которая поднимает на меня удивленный взгляд. Не понимает, наверное, почему я так широко улыбаюсь.

— Мама? — выгибает Ира бровь. Улыбка слетает с моего лица, и вместо нее в горле образовывается колючий комок. — Она… Ты ее увидела?

— Нет, малыш, — выдохнув, я опускаюсь на корточки рядом с кроватью. — У меня другая новость.

Сестра вымученно вздыхает. В ее глазах пробегает тоска. Я крепко сжимаю ее руку, понимая, что она сейчас чувствует. Я тоже боюсь… Страшно от мысли, что наша мама никогда не очнется. Но сейчас мне нужно поддержать сестру. Убедить ее, что все будет отлично. Еще бы кто меня убедил.

— Завтра тебя выписывают. И это новость номер один. Ты рада? — целую я сестренку в щеку и опять широко улыбаюсь, пытаясь отогнать из ее головы дурные мысли. Хочу хоть чуточку поднять ей настроение.

Вот только не представляю, что с нами будет, когда мы окажемся в квартире. Может, действительно до сентября пожить у Вики, пока ее родители не вернутся? Но и подругу стеснять не хочу…

— Рада, конечно. Устала я тут валяться, — надувает обиженно губы. — А есть еще вторая новость?

— Есть, — тычу я указательным пальцем вверх. — А ты готова ее услышать? — загадочно улыбаюсь я. И знаю, какая Ирка любопытная. Ей не терпится уже. — Помнишь, ты однажды сказала, что твою подругу из детского сада отправят в какую-то крутую школу? Так вот… Теперь ты будешь учиться там.

Сестра широко распахивает глаза. Она очень удивляется, и это ожидаемо. Помню, как Ира оживленно рассказывала папе, где будет учиться ее подружка Даша. И отец тогда еще ответил, что та школа не для таких простых людей, как мы.

Жизнь такая коварная штука… Сегодня мы говорим одно, даже не задумываясь, что завтра может произойти что-то такое, что перевернет нашу жизнь вверх дном. Но, к сожалению, такие вещи случаются. Каждый человек проходит испытания. В нашем случае все случилось очень несправедливо. За один день мы получили одну хорошую и одну плохую новость. Если бы я знала, что не поступлю в университет, зато папа будет жив, я была бы безумно рада такому раскладу. Но, увы, все случается очень спонтанно. И мы получаем удар в такой момент, когда нам безумно нужна поддержка.

«Судьба», — всегда говорил папа. Мы остались без него, без опоры. Господи, не отнимай мою вторую опору — маму. Я тебя умоляю.

— Давай ты не будешь задавать мне вопросов, Ир? — говорю сразу же, как только она открывает рот. Не даю возможности что-либо спросить. — Просто так получилось. И… Может, мы отметим эту новость, милая? Хочешь, я куплю тебе твой любимый шоколадный торт? Вот прямо сейчас!

— Хочу, — тихо и немного грустно отзывается сестра. — Спасибо, Дианочка.

— Да не за что! — забираю сумочку со стула, накидываю на плечо. — Через полчасика буду здесь с тортиком, — чмокаю сестру в щеку и выбегаю из палаты.

Любит она сладости. Желательно шоколадные. И отказаться от них просто не может. Это ее небольшая слабость.

Захожу в первый попавшийся супермаркет, в отдел сладостей. Маленького ничего нет, поэтому приходится брать торт чуть побольше. Главное, что шоколадный и с орешками. Расплачиваюсь на кассе и выхожу наружу, представляя перед глазами улыбку сестры.

Меня останавливает надпись на окне: «Требуется кассир». Хмурюсь, перечитывая эти два слова несколько раз. Работа мне не помешала бы. На одну стипендию мы вряд ли проживем, а у Константина Ильича я деньги принять не смогу. Даже не сомневаюсь, что он предложит. Он и так многое для нас сделал. Телефон я Ире еще не показала. Отдам, когда в школу отправится. Пусть будет еще одним небольшим сюрпризом.

Захожу обратно и подхожу к кассе, где более-менее пусто.

— Простите, я насчет объявления, — киваю в сторону выхода. — Вам все еще нужен кассир?

— Да, — девушка лет двадцати семи поднимает на меня глаза и скользит по мне взглядом. — Работница нужна, а не малолетка, у которой хрен пойми что в голове.

— Прошу прощения?! — недоумеваю я. — Вообще-то я совершеннолетняя. И почему у меня в голове должна быть хрен пойми что? — нервы сдают окончательно. На самом деле я спокойный человек, но эти слова меня добивают, заставляют повысить голос. — Да и знаете что?! Не сдалась мне ваша работа!

Я буквально выбегаю из супермаркета, слыша в спину недовольное рявканье девушки. Вот дура. Нашлась мне…

На самом деле легче было бы попросить Макса о помощи. Но мне неловко… Он помогает мне уже несколько дней. Мне стыдно у него что-то просить. Да и без образования меня вряд ли возьмут на нормальную работу. Может, официанткой устроюсь…

От злости я не сразу соображаю, куда иду. Спускаюсь по лестнице настолько быстро, что на последних ступеньках не могу удержать равновесие и чуть ли не падаю вниз лицом. Меня держат крепкие руки за талию. Однако я на это никак не реагирую. Перед глазами всплывает картина, где улыбается Ира, но эта улыбка слетает моментально с ее ангельского личика. Потому что я вернусь к ней без торта. Некая часть прилипла к пиджаку незнакомца, который что-то рычит, а вся остальная часть на бетонной земле.

— Черт возьми! — мужской голос слышится прямо у уха. — И почему именно ты? — недовольно рявкает он.

Я поднимаю голову и встречаюсь с темными глазами… Теомана?! Действительно, почему именно он? Такое ощущение, будто он меня преследует.

— П-прости… Господи, я даже не успела ничего…

— Руки откуда растут? — очередной рык.