Во всем виновато шампанское - Фиона Коул

Мне очень нравилось это платье. Оно облегало мои скромные изгибы, окутывая меня от шеи до колен. Надев пару черных туфель, я почувствовала себя сильной и уверенной, как будто направляла свою внутреннюю Рэйлинн, бросая вызов человеку, посмевшему бросить вызов мне... чтобы я была его собственностью.

Да, точно.

С улыбкой Моны Лизы я заказала машину и отправилась на встречу с Кэмденом. Я отказалась от его предложения заехать за мной, потому что не хотела зависеть от него, и знала, что мне нужно выпить пару рюмок, чтобы пережить эту встречу.

Я надеялась, что так будет не всегда.

Рэйлинн и Нова издевались и смеялись, когда я рассказала им о том, что, скорее всего, у меня будет брак по расчету. Если только каким-то чудом я не найду мужчину, которого они одобрят.

Это всегда было моей жизнью. Я всегда знала это. Они спрашивали, почему я позволила этому произойти, и я предполагала, что всегда смогу повернуться спиной к отцу, но не хотела этого делать. Я любила его. Доверяла ему. Да, у него старомодные взгляды, но именно так меня воспитывали.

Я вспомнила, что как-то, когда мама укладывала меня спать, я спросила ее, почему у меня такое будущее. Она рассмеялась и рассказала мне о том, что ее родители выбрали для неё мужа, и как она ненавидела моего отца. Он был высокомерен и замкнут. Она закатила глаза и покачала головой.

«— Тогда почему ты вышла за него? Ты не могла отказать родителям?

— Mia bambina (прим. пер.: Моя девочка (итал.)) — она аккуратно откинула мои волосы назад и улыбнулась мне как обычно, когда я задавала глупые вопросы. — В то время нет. Дедушка хотел, чтобы я вышла замуж за твоего отца ради компании, и я так и сделала. Это был мой долг. Это честь для меня, сделать что-то для нашей семьи. Семья — это всё.

Моя маленькая бровь нахмурилась в замешательстве.

— А что, если я возненавижу того, кого папа выберет мне в мужья?

— Он выберет для тебя хорошего мужчину. Я не любила твоего отца... он тоже не особо любил меня, — она рассмеялась. — На это потребовалось время. Это требовало кропотливой работы. Как и любой брак. Твой отец — хороший человек, который завоевал мою любовь.

Она закрыла глаза, мечтательно улыбаясь, и я вспомнила, как ранее ночью слышала ее хихиканье, и, войдя в кухню, увидела, как папа кружит ее в своих объятиях под музыку, играющую на стереосистеме.

— Надеюсь, я влюблюсь в такого мальчика, как Аладдин, и папа будет счастлив. Я хочу прекрасного принца, как все принцессы, — сказала я с головокружительным волнением, которое могла испытать только девушка.

— Mia bambina, — мама снова рассмеялась и погладила меня по щеке. — Если ты будешь ждать идеальной сказки, ты никогда не обретёшь счастья. Иногда прекрасный принц — это все, что тебе нужно, хотя ты не знала, что тебе это нужно».

Все эти годы у меня перед глазами было так много напоминаний о том, что брак по расчёту может быть удачным. Мои родители были счастливы и любили друг друга, как и бабушка с дедушкой.

Может быть, сейчас я не люблю Кэмдена, но мой отец не мог выбрать для меня плохого мужа. Я должна была быть уверена в убежденности моей матери, стоящей за этими словами. Должна была верить словам мамы.

Мне нужна была убежденность в этих словах, когда тридцать минут спустя после начала ужина я хотела бежать без оглядки.

— Может быть, тебе стоит выбрать приталенное свадебное платье. Тебе идет, — сказал он, не сводя глаз с моей груди. — У тебя не так много изгибов, но это обтягивающее платье демонстрирует твои достоинства. Может быть, что-то более откровенное сверху.

Я сжала кулаки под столом, когда он указал рукой, держащей виски на мою грудь, янтарная жидкость плескалась в опасной близости от края.

Стиснув зубы, я выдавила улыбку и сказала:

— Я приму это к сведению. — Прочистила горло, сжала и разжала пальцы, пытаясь расслабиться, и решила начать более безопасную тему: — Как работа? Ты хорошо устроился в «Mariano Shipping»? Я знаю, что у отца строгие правила.

Кэмден издал смущающе громкий смех, который заставил меня посмотреть по сторонам, чтобы посмотреть, как много внимания он привлек. Знакомое лицо заставило каждый мускул в моем теле напрячься от страха. Жар залил щеки, и я быстро отвернулась, мои волосы разметались, позволив мне спрятаться за ними, словно за занавесом. Может он не узнает, что это я.

Но когда я откинула волосы в сторону и украдкой взглянула в его сторону, темные глаза Николаса Раша встретились с моими. Он посмотрел на Кэмдена и мгновенно перевёл взгляд на меня, сузил свои прекрасные глаза в осуждающие щелочки. Плотно сжатые губы скривились в отвращении. Но, даже учитывая его очевидное отвращения ко мне и ситуации... даже учитывая расстояние между нами... я чувствовала жар, исходящий от его глаз, скользящих по моей коже, будто я была совершенно обнажена.

Я снова сосредоточилась на Кэмдене, пытаясь подавить жар, разливающийся по моим венам.

— Итак, как я понимаю, работа продвигается хорошо? — спросила я, прочистив горло.

Светлые волосы Кэмдена выбились из идеальной прически, когда он склонил голову набок и улыбнулся, как будто увидел щенка, которого считал очаровательным.

— Конечно, так и есть. Но не стоит забивать свою хорошенькую головку работой. Я хорош во всем, что делаю, твой отец и «Mariano Shipping» не могут сравниться с моим талантом. — Каким-то чудом я сдержалась, чтобы не закатить глаза, когда он подмигнул. — И, Верана, я имею в виду, что я хорош во всем.

Фу.

Его улыбка стала шире, и я поняла, что он воспринял мое потрясенное молчание скорее как благоговение, чем безмолвное отвращение. Словно в замедленной съемке, его рука двинулась по столу, я рывком положила свою на колени, сбросив вилку с тарелки. Звон, с которым она ударилась о фарфор, прозвучал словно набат, звенящий в моей голове, предупреждающий, что пора убраться к е*аной матери отсюда.

Я улыбнулась, уверена, что моя улыбка больше походила на гримасу, но я не могла изобразить что-то лучшее.

— Извини, — сказала я, отодвигая стул. — Мне нужно в туалет.

Мне потребовалась вся сила воли, чтобы пойти в туалет, а не побежать к выходу на встречу свободе, в которой я так отчаянно нуждалась в этот момент. Спрятавшись в кабинке, я сделала несколько глубоких вдохов, задаваясь вопросом, как долго смогу прятаться в туалете, прежде чем это начнет выглядеть так, как будто у меня проблемы с желудком.

Зная, что достигла временного предела, я неохотно вышла из кабинки, холодной водой ополоснув руки, ища любую причину, чтобы не возвращаться к столу.

Мама говорила, что необходимо время, чтобы влюбиться, и что отец тоже был высокомерен, но сегодня я достигла своего предела. И Кэмден был не единственной проблемой, ожидающей меня.

Чертов Николас Раш.