Эля. Моё чудо - Анна Дримс

- Неужели обо мне доступно столько информации? – Нервы собираются в напряженный комочек, который вот-вот взорвется. - Кому это нужно? – Хотя… мне кажется, я знаю.

- Это досье на тебя собрали за пять часов, - чеканит. - Ты представляешь связи и возможности этого человека? Если по первой его команде начали так всё вынюхивать. А знаешь, на что просили больше всего обратить внимание? – Вопрос риторический.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍  Я даже не замечаю, как отвечаю:

- Дима… - По щеке скатилась слезинка.

- Рассказывай, - пододвигается ближе. Под его напором слов, чувствую, как попадаю в капкан, ещё чуть-чуть, и зубцы пробьют насквозь так, что кровь зальет всё внутри. - Ты полностью права. Два дня назад они запросили информацию о ребенке, которого оставили возле парка на скамейке. Им предоставили дело об этом происшествии, где были твои данные, - начинаю дрожать. - Выйти сразу на Диму они не могут. В детском доме мы сделали так, чтобы он числился с временными данными. В момент усыновления ты дала ему новое имя, отчество и свою фамилию. Он - Данченко Дмитрий Александрович. Они не смогли пока соединить всё воедино и узнать нужную информацию о твоем сыне. В своё время мы хорошо заплатили и отправили тех, кто принимал в этом участие заграницу, чтобы «тайна усыновления» действительно осталась тайной. Но с их возможностями, это дело времени, найдутся и нужные документы, и люди.

- Так они уже всё знают, если у них есть эта папка… - Не могу выдохнуть, льдинки текут из глаз, каждая прошибает насквозь.

- Успокойся, - смягчается, видя моё состояние. - Мне вовремя об этом сообщили. Я договорился, что им они отправят неполную информацию, без лишних подробностей. Когда родилась, где училась, нашла ребенка, сообщила в полицию. Ни должности, ни работы, подробностей личной жизни не указывали. Скажут, что ты, скорее всего, обычная девушка, но больше они найти нечего не смогли, - начинает поглаживать свой подбородок, смотря в одну точку. Его черты лица напряженно заостряются. - НО, если ты им действительно нужна, я уверен, они будут рыть дальше, и даю гарантию, что в скором времени всё о тебе узнают. Понимаешь, в следующий раз они могут обратиться к другим людям, с которыми я могу и не договориться… Расскажи мне, пожалуйста, что у тебя произошло и мы подумаем, что с этим делать.

- Хорошо…

Внутри появился зародыш маленькой надежды, что всё разрешится. Я попыталась за него ухватиться, как за спасательный круг. Более-менее пришла в себя, остановила слезы… И рассказала всё с самого начала, даже упомянула про клуб, где незнакомец мне помог. Аркадий Анатольевич внимательно слушал, задавая сопутствующие вопросы. В итоге вынес вердикт:

- Честно скажу... - Я замерла, - есть риски. Понимаешь, я даже узнать не могу, кто ищет на тебя информацию. Если это тот, кто приходил к тебе… - Он делает глубокий вдох, облокачиваясь на спинку стула, - в будущем мы можем проиграть, если будет суд. Но преимуществ у тебя явно больше, так как на суде учитывается и психологическое состояние ребенка, и его отношение к тебе. Тут я уверен, проблем не будет. Мама из тебя получилась хорошая, - он даже как-то по-отечески улыбнулся.

Опускаю глаза, рассматривая свои пальцы…

- А что мне сейчас делать? – Тихо спрашиваю, с дрожью в голосе.

- Ничего. Ждем дальнейших действий. Но я соберу все бумаги, которые могут понадобиться и поднапрягу знакомых, чтобы нам хотя бы сообщили, если снова будут интересоваться тобой или Димой, - заверил, оставляя маленькое зернышко веры. - Мне пора. В случае чего, набирай.

- Хорошо, спасибо.

За ним захлопнулась дверь. Лицо снова пропиталось влагой и высыхать не собирается.

Меня просто добили… Вроде, и надежду дали, а вроде, и пулю в сердце засадили. Облокотилась локтями о стол, закрыв лицо руками. Слёзы сами катились… то ли от безысходности, то ли от усталости…