Шакалота. Птичка в клетке - Елена Филон

— Ты знаешь, что с ней случилось! — И это не вопрос. А голос мой не просто громок — он звенит от ярости, обиды, боли за сестру!

Хлопает дверь, и класс в одно мгновение наполняется гамом, как следствие того, что учитель покинул кабинет. Кто-то свистит, кто-то требует драки, а кто-то даже ставки делает.

— Кто это сделал?! — кричу, сжимая кулаки.

— Сделал, что? — косит под дурочку Светлакова. — Я тебя не понимаю, Багрянова. Говори проще.

Проще? Как можно сказать проще о том, что какая-то сволочь изнасиловала мою сестру?!

— От тебя слишком много шума, — вздыхает. — И это в первый день.

Ещё крепче сжимаю кулаки, и Вероника не оставляет это без внимания.

— Ударить меня хочешь? — усмехается.

— Да!

— И чего ждёшь?

Трясёт. Так сильно, что, кажется, будто пол под ногами вибрирует. И если бы мозгов у меня было немного меньше, клянусь, я бы уже съездила Веронике по морде, не думая о последствиях.

Видит, что я сдулась.

— Успокойся, Багрянова, — сморит с сочувствием лживым, — тебе это не на пользу.

Замахиваюсь! Чёрт! Замахиваюсь, не знаю зачем, потому что не собираюсь её бить, но не успеваю опустить руку и уйти с очередным позором, как кто-то перехватывает запястье на лету и до боли сжимает пальцами. Рвёт в сторону, так что едва на ногах устоять удаётся, и вместо Вероники передо мной оказывается копна тёмных волос выбивающихся из-под кепки, а злые, тёмные глаза Яроцкого прибивают к полу.

— Ууууу… конец тебе, психичка, — кричит кто-то. — Не на ту девчонку наехала!

Пытаюсь выдернуть руку, но хватка Яроцкого слишком сильна — и не думает отпускать.

— Это типа девчонка его, — узнаю голос Зои, которая оказывается сбоку от меня и смотрит на Макса так, будто тот и ногтя её не стоит; даже завидую ей немного.

Так вон оно что… Эти двое заодно оказывается!

— Отпусти, — требую, убеждая себя, что слёзы всё ещё не на подходе.

Глаз с меня не сводит и будто внутри копается, одним взглядом наказывает, что осмелилась наехать на чёртову королеву школы!

— Отпусти! — дёргаю руку. Не отпускает. И не говорит ничего.

А затем видимо в конец с катушек слетает: толкает меня в бок и тащит вслед за собой по проходу, пока все присутствующие продолжают наслаждаться зрелищем и снимать нас на камеры мобильных телефонов.

Открывает дверь и выталкивает меня в коридор, где становится непривычно тихо и, эта тишина режет слух, кажется слишком острой, непосильной.

Вжимает в стену, нависая сверху, и продолжает молчать для пущего эффекта. Всё в лицо всматривается, хмурится, словно в непонимании, выискивая что-то, будто у меня на лице не хватает какой-то важной детали!

— Тихо не сидится, да? — наконец произносит и у меня дыхание замирает. Сердце на адреналине продолжает колотить о рёбра, а во рту в одно мгновение пересыхает.

Его голос — вот, что осталось прежним. Давно поломанный, с низким тембром, будто дымкой обволакивающий.

— Я тебе вопрос задал.

А потом понимаю — что появилась лёгкая хрипота. И как по щелчку запах сигарет ударяет в нос, оставляя сомнения позади — бывший лучший спортсмен школы травит себя никотином.

Стоит слишком близко, чтобы сбежать.

Смотрит слишком пристально, чтобы отвернуться.

И самое обидное — у меня даже аргументов против него нет никаких, чтобы бросить в лицо, упрекнуть за что-то. Сейчас я — всего лишь психованная девчонка, вернувшаяся в школу и устроившая беспредел в классе химии. Мои проблемы — ничто.

— Молчать будешь? — мурашки на коже вспыхивают от этого голоса.

— А что сказать? — сосем тихонько.

Вглядывается, слегка глаза щурит и не отходит ни на сантиметр.

— Может, и мне врезать хочешь?

— Я не собирала…

— Знаю, — перебивает, как кляпом рот затыкает. — Слишком трусливая.

Это с чего он так решил?

— Вали, — на выдохе отходит в сторону, но продолжает смотреть в упор.

Расслабляю плечи и отлипаю от стены.

— Я не вернусь в класс.

— Я и не предлагал тебе это. — Кивает вдаль коридора: — Вали.

И я валю… О, да, заставляю ноги двигаться, а слезам возвращаться на место и валю! Всё дальше и дальше по коридору, пока этот проклятый голос вновь не заставляет остановиться.

— Зря ты вернулась, — эхом проносится по пустому коридору, и я заставляю себя обернуться. Медленно… очень медленно.

Всё ещё там — у двери. Всё ещё смотрит, так пристально, что дыхание перехватывает.

Кто он такой чтобы осуждать мои решения?

— Это угроза? — усмехаюсь с горечью.

— Нет, — отвечает спустя паузу. — Уже нет. — Хлопает позади себя дверью кабинета химии и оставляет меня одну во мраке коридора.

Ещё в гардеробе почувствовала странный запах гари. Но вот только и подумать не могла, что эта вонь будет исходить от моего плаща.

Большая, практически идеально круглая дыра была пропалена на спине, так что хоть голову просовывай. И знаете что? Я даже не удивилась. Даже не отреагировала никак. Просто одела его, как ни в чём не бывало, набросила на голову капюшон и под удивлённый взгляд технички на вахте покинула стены этого удивительного учебного заведения.

Вероника и Максим — вот что теперь крутилось в голове вместо тех мыслей, которым в ней положено крутиться. Но я просто не могла хотя бы раз об этом не задуматься.

В то время, когда я училась в школе, Вероника, пожалуй, была единственной девчонкой, с которой Яроцкий не ладил. Они вообще никак не общались, а если и перебрасывались парочкой словечек, то без колкостей не обходилось. От любви до ненависти и наоборот, так, да? Так у них случилось?.. Помню слова Вероники, что она даже симпатичным его не считает, и невольно продолжаю удивляться. Вот как значит. Теперь эти двое вместе?.. Крутая из них пара вышла, ничего не скажешь, прям дополняют друг друга!

По пути домой, который занимает около пятнадцати минут пешей ходьбы, а учитывая желание как можно скорее оказаться в спальной и хоть немного почувствовать себя в безопасности, добираюсь и вовсе за минут семь. Открывая дверь, мысленно радуюсь, что мама на работе, а отец высыпается после ночной смены, тихонько сбрасываю кроссовки, сворачиваю в свёрток дырявый плащ, чтобы мама не увидела, и в этот момент из его внутреннего кармана вылетает уже знакомая мне маленькая открытка всё с тем же изображением птицы запертой в клетке. И открывая её в этот раз, чувствую себя совершенно иначе: руки дрожат, а голова идёт кругом, потому что Полина была права. Потому что Они… добрались до меня.

«Игра начинается. 00:00, школьный стадион. Не придёшь, и все узнают твой секрет», — написано внутри.