Моя Нирвана - Инна Инфинити

Я выхожу из зоны прилета с небольшой сумкой на плече и сразу вижу Лизу. Первое, что бросается в глаза: она изменилась. Отрезала волосы до плеч, но дело не только в этом. Лиза в целом стала… взрослее, что ли.

Она замечает меня. На секунду застывает, а потом медленно направляется мне навстречу.

— Привет, — подходит вплотную и завороженно смотрит. Блуждает глазами по моему лицу, будто не верит, что перед ней действительно стою я.

— Привет, — также рассматриваю ее в ответ.

Сбрасываю с плеча сумку и притягиваю Лизу в объятия. Она крепко обнимает меня за шею, я ее за талию. Запах девушки не изменился, и я улыбаюсь ей в шею. Через полтора месяца Лизе исполнится 24 года, а она пахнет так же, как и 10, 20 лет назад.

Она трется своей щекой о мою. Как раньше. Я веду ладонью по ее лицу, и мы соприкасаемся лбами.

— Не могу поверить, что ты приехал, — шепчет.

Между нашими губами ничтожных два сантиметра. Я чувствую ее дыхание, такое знакомое и родное. Не выдерживаю и целую ее. Аккуратно, нежно. Лиза прижимается ко мне еще плотнее, а я зажмуриваю глаза от удовольствия.

— Боже, Миша, это ты… — произносит мне в губы.

— Я. — Сжимаю Лизу в руках еще сильнее.

Мы не можем оторваться друг от друга. Кажется, что время остановилось. Мимо нас снуют люди с чемоданами, кто-то из них задевает меня плечом, но мы не замечаем всего этого.

Лиза улыбается. Я так скучал по ее улыбке. Отстраняюсь немного, чтобы еще раз полюбоваться.

— Поехали? — берет меня за руку.

— Поехали.

Мы выходим из аэропорта, ловим такси и едем к Лизе. Она тоже снимает квартиру, но ее жилье чуть больше и просторнее, чем мое. Я догадываюсь, что его подбирал папа, наверное, даже не советуясь с ней.

— Хочешь что-нибудь есть или пить? — Лиза оборачивается ко мне. Снимает пальто и шарф.

— Тебя хочу, — снова притягиваю ее в объятия и целую, уже намного сильнее, чем в аэропорту.

Вещи и обувь летят на пол. Мы на ощупь, не отрываясь друг от друга, добираемся до кровати и падаем, продолжая судорожно скидывать друг с друга остатки одежды. Целую ее шею, грудь, снимаю белье и иду губами ниже. Лиза выгибается дугой, стонет, вонзается ногтями мне в плечи. Затем переворачивает меня на спину и садится сверху. Сначала блуждает взглядом по лицу, поглаживая мою щеку, а потом опускается и целует шею, ключицы. На секунду задерживается у татуировки, гладит ее ладонью, касается губами.

Мы проводим в постели весь вечер, не отрываясь друг от друга и даже почти не разговаривая. Все понятно без слов: мы вместе. И будем теперь вместе всегда, несмотря ни на что.

Я не задаю Лизе вопросов о других мужчинах, но сразу понимаю, что они у нее были. Только ли тот Лукас, фотографии которого я видел, или кто-то еще, я не знаю, да и не хочу знать. Я сам отпустил ее, логично, что она пыталась построить отношения с другими.

Но все равно не смогла. Как и я без нее не смог.

Утром я просыпаюсь раньше Лизы, тихо одеваюсь, беру с тумбочки в прихожей ключи и выхожу из дома. Я первый раз в Женеве, но тут сложно заблудиться. Маленький городок, который смело можно назвать европейской деревней. Слегка влажный из-за озера воздух, Альпы — куда ни глянь, и прохожие, которые совсем никуда не спешат.

Так даже и не скажешь, что в этом маленьком городишке сосредоточены миллиарды долларов, ведь швейцарские банки — самые надежные и безопасные в мире — находятся именно в Женеве, и миллиардеры со всего света хранят свои деньги только здесь.

Я иду вверх по улице и попадаю в центр. Мне везет, и я нахожу ювелирный магазин почти сразу. Он только открылся, поэтому я пока что единственный посетитель. Продавщица вполне сносно изъясняется на английском и помогает мне подобрать кольцо.

— Какой размер пальца у девушки? — спрашивает.

— Шестнадцать с половиной, — отвечаю.

Я выбираю классическое золотое кольцо с бриллиантом, расплачиваюсь картой и спешу обратно к Лизе, пока она не проснулась. Стараюсь зайти в квартиру тихо, но Лиза тут же выбегает в прихожую.

— Миша, ты куда уходил!? — кричит, чуть ли не плача.

— Тише-тише, — прижимаю ее к себе.

— Я проснулась, а тебя нет.

— Я здесь. Я с тобой, — целую Лизу, чтобы она успокоилась.