Опасное наследство - Элисон Уэйр

Джейн умирает — мы все это знаем. Я беспомощно смотрю, как она уходит от нас, смиренно и терпеливо; бедняжка настолько ослабла, что не в силах произнести даже слова прощания. Я вижу, как, не таясь, рыдает Нед, целуя ее мертвую руку; он так вцепился в нее, словно не сможет отпустить никогда.

Королева приказывает устроить пышные похороны и отдает распоряжение своим фрейлинам и старшим придворным присутствовать на церемонии. Снова облачившись в черное и плача под своим капюшоном, я следую за величественно-мрачным катафалком с двумя сотнями других скорбящих, иду по длинному нефу Вестминстерского аббатства, повторяя путь, который проделала пятнадцать месяцев назад, когда здесь хоронили мою мать. И Джейн Сеймур находит вечный покой рядом с гробницей, сделанной по заказу Стоукса, на которой стоит скульптура моей матери: безмятежное в своем сне лицо, на голове диадема, одеяние, отвечающее ее положению. Мой взгляд останавливается на латинской надписи, высеченной на гробнице матери, и вскоре слезы застилают мне глаза и строки расплываются — меня до глубины души трогают эти слова:

Величие, богатство, красота —

Все мишура, и тлен, и суета.

Лишь то, что выше мелочных хлопот,

Забвение и смерть переживет.

И я думаю о них — моей матери и моей подруге. А еще обо всех тех, кого я любила и потеряла, людях, чей прах упокоился в одиноких могилах.

Без Джейн, которая была нашим ангелом-хранителем, у нас с Недом мало надежды встречаться. Время, отведенное на траур, заканчивается, и мне приказано вернуться во внутренние покои, где мое черное одеяние почти не вызывает вопросов, поскольку королева требует, чтобы фрейлины носили только черное или белое и рядом с ее павлиньим разноцветьем казались блеклыми. Нед тем временем тоже выполняет свои обязанности при дворе.

Наша потребность друг в друге так сильна, что мы не можем выносить долгую разлуку. Я прошу госпожу Ли стать нашей посредницей вместо Джейн. Она неохотно соглашается, тронутая моим неподдельным отчаянием. Теперь два раза в неделю мы с Недом, немного смущенные, встречаемся в комнате госпожи Ли в Уайтхолле. Она предоставляет ее в наше распоряжение, а сама, конечно, находится неподалеку на страже.

Эта необходимость скрытности добавляет остроту нашим свиданиям; мы назначаем их на то время, когда фрейлины королевы заняты исполнением своих обязанностей во внутренних покоях. Мы всегда занимаемся любовью на скорую руку и обычно не отваживаемся раздеваться полностью, боясь, что в самый неподходящий момент кто-нибудь внезапно появится.

А в один прекрасный день госпожа Ли заявляет:

— Леди Катерина, у меня заболела мать, и я прошу вас отпустить меня к ней в деревню.

— Конечно, — говорю я, и сердце у меня падает. — Даст Бог, вы приедете — и она поправится.

Госпожа Ли от души благодарит меня и уезжает. Больше я ее никогда не увижу.

Наши свидания теперь становятся совсем редкими. Я постоянно исполнена беспокойства, потому что так до сих пор и не знаю, беременна я или нет. Но делиться своими страхами с мужем я не хочу. Крови у меня случаются регулярно, но они по-прежнему скудны, и я уверена, что мой живот округлился. Не могу сказать наверняка, свидетельствуют ли такие приметы о беременности. В любом случае я предпочитаю помалкивать об этом, чтобы не омрачать наши краткие встречи.

А потом наступает ужасный день: Нед сообщает мне, что вскоре должен уехать во Францию.

— Скажи мне откровенно, Катерина, — просит он, — ты беременна?

— По правде говоря, и сама не знаю, — всхлипываю я, обескураженная неизбежностью расставания. — Каждый месяц у меня крови, но довольно скудные. Я прибавила в весе, но я вечно такая голодная, все время ем, так что это неудивительно. Боюсь, что в подобного рода делах я ничего не смыслю. Надо бы посоветоваться с какой-нибудь знающей женщиной, но это рискованно. — И я снова плачу. Боюсь, что, если я и дальше постоянно буду расстраиваться и рыдать, Нед с радостью оставит меня. А когда его от гнева королевы Елизаветы — рано или поздно та откроет нашу тайну — будет отделять Ла-Манш, мой муж наверняка порадуется, что находится во Франции, а не здесь. Но Нед удивляет меня.

— Если ты беременна, — решительно говорит он, — я ни за что не оставлю тебя один на один с королевой.

Госпожа Эллен, моя старая нянька, ушедшая было на покой, вызвана на замену госпожи Ли. Она, кажется, очень рада вернуться ко мне в услужение. И поэтому я вскоре доверяюсь ей. Она без колебания соглашается помогать нам с Недом обмениваться посланиями и несколько дней спустя сообщает, что он хочет встретиться со мной напротив своего дома, у старого фонтана на Нью-Палас-Ярд перед Вестминстер-Холлом. Я сразу же спешу туда.

Я подхожу к восьмиугольному ограждению вокруг фонтана, но никого поблизости не вижу. Видимо, я пришла слишком рано и Неда еще нет. Присев на низкое каменное ограждение фонтана, я неожиданно чувствую, что меня охватывает невыносимая боль и тоска, — я уже нечто похожее испытывала много лет назад в Байнардс-Касле, на береговой лестнице. Но теперь дело обстоит гораздо хуже. Мне кажется, что я тону, захлебываясь в мощных волнах ужаса и отчаяния. Я сейчас потеряю сознание…

— Катерина? — Неожиданно рядом со мной оказывается Нед, он придерживает меня, не давая упасть.

— Я должна уйти отсюда! — выкрикиваю я. — Я не могу больше здесь оставаться! Помоги мне!

Муж хватает меня за руку и ведет к Вестминстер-Холлу, где я чуть не падаю на ступени, пытаясь выровнять дыхание. Когда это жуткое чувство рассеивается, я с опаской смотрю на фонтан.

— Пожалуйста, — встревоженным тоном говорит Нед, — постарайся успокоиться и объясни мне, что случилось. Ты не заболела, любовь моя?

— Нет, я просто испугалась. — Я рассказываю ему о том ужасе, который пережила. — Честное слово, — уверяю я, — это не выдумка. Этот фонтан прóклятый; может быть, там много лет назад случилось какое-то несчастье. Ты ничего такого не почувствовал?

— Абсолютно ничего. Наверное, тебе это почудилось, любимая. Тебе досталось в последнее время.

— И ничего не почудилось, — гну я свое. — Ни за что на свете никогда больше не приближусь к этому фонтану.

В Вестминстер-Холле идет заседание, и входящие в зал, и выходящие из дверей джентльмены с любопытством поглядывают на нас. Мы здесь слишком на виду.

Нед смотрит на меня взволнованным взглядом.

— Нельзя, чтобы нас видели вместе. Слушай меня. Я получил распоряжение через два дня отправиться во Францию. Я знаю, это известие такое же нежеланное для тебя, как и для меня, — говорит он сухим, формальным тоном, словно чтобы предотвратить очередной приступ рыданий. Но я окоченела от горя, я понимаю, что бессильна против могущества королевы и ее министров.

Нед сочувственно смотрит на меня.

— Я буду присылать тебе письма в общей почте, — говорит он. — Их будет получать мой слуга Глинн — на него ты можешь положиться. Я оставлю тебе денег на тот случай, если ты все же беременна. Если ты мне скажешь об этом сейчас, я останусь в Англии. Но я так понимаю, что пока еще ты не уверена?