Девушка из Англии - Кэтрин Уэбб

Рори отвернулся, уставившись на безликие скалы позади нее, словно хотел в них спрятаться. Казалось, весь воздух вышел из его легких и вместе с ним улетучилась и показная добропорядочность. Он сдулся, и его лицо исказилось.

– Я… не хотел, чтобы ты узнала таким образом, – пробормотал он.

– Думаю, ты не хотел, чтобы я узнала вообще. Иначе ты мог в любой момент рассказать мне об этом в течение последних пяти лет.

– Ты должна… ненавидеть нас. И наверное, меня в особенности.

Он выглядел жалким. Джоан молчала, желая его немного помучить.

– Это было… нелегко. Но мне лучше быть в курсе. Я предпочитаю знать. И нет смысла хотеть изменить то, что изменить нельзя, ведь так?

– А вот мне иногда этого хотелось, – произнес Рори спокойно. – Но это желание оказалось неправильным. – Он покачал головой и крепко сжал подлокотники кресла, как это порой делала Мод. Джоан посмотрела на знакомые очертания его рук и вспомнила, какое чувство защищенности испытывала, когда он держал ее в объятиях. При этой мысли ей стало грустно, как в тот миг, когда он обнял ее у трапа самолета. Ее охватило саднящее чувство, которое испытывает человек, оставленный на произвол судьбы. Рори сделал глубокий вдох. – Я не знаю, во что превратится моя жизнь, когда мы вернемся домой, – пожаловался он.

Джоан кивнула и увидела, как ему страшно.

– Я никому ничего не скажу, если тебя это заботит. И я тоже не знаю, какой станет наша жизнь. Только догадываюсь, что другой. Для меня, во всяком случае, она совершенно изменится. Думаю, нам не следует видеться какое-то время. Это поможет залечить раны. Ты ведь знаешь: пластырь…

– Пластырь надо отрывать быстро? На мой взгляд, это сравнение неудачно.

Джоан выждала минуту, пока руки Рори не разжались и он не расслабился в своем кресле.

– Насколько я понимаю, Дэн делится с тобой всем, – предположила она. Рори пожал плечами. – Столкновение между ним и мамой, случившееся перед тем, как он в последний раз уехал из дома… ну тогда, после смерти отца… произошло из-за этого? Из-за ваших с ним отношений?

– Не совсем. Я был тут ни при чем.

– Но тот факт, что Дэн… – Джоан поняла, что ей трудно подобрать слово, которое отражало бы суть дела и не было бы унизительным. – Тот факт, что Дэн не такой, как все? – торопливо проговорила она. – Он ей сказал? – Рори посмотрел на нее с незнакомым выражением, которого она не видела раньше. Но кивнул, так что Джоан набрала в легкие воздуха и продолжила расспрашивать. – Рори, мой отец был такой же? – Она почувствовала, как у нее сжалось горло и сердце забилось чаще. Джоан понятия не имела, почему ответ был для нее так важен. Рори снова кивнул. – А мама знала? – спросила она.

Джоан желала выяснить все, и как можно скорее. Ей не хотелось с этим тянуть.

– Ну… Дэн говорит, этот вопрос вслух никогда не обсуждался, но он считал, что она знала. Твой отец полагал, что знала. – Рори посмотрел на нее пристально. – А разве это важно? Ты бы любила его меньше, если бы догадалась? Разве ты его меньше любишь теперь?

– Конечно нет! Только это… очень странное чувство, когда понимаешь, что не знала таких важных вещей о человеке, которого боготворила… Странно, что я никогда не догадывалась, в чем дело. И то же самое касается Дэна. Самые главные люди в моей жизни, а я ничего не видела. Я чувствую себя слепой. Как глупо… – На мгновение она задумалась. – Не из-за этого ли семья отца лишила его наследства?

– Я не знаю, Джоан.

– Интересно, женился ли папа на маме потому, что боялся судебного преследования?

– Быть… такими, как мы, не преступление. Это старо как мир.

– Однако заниматься любовью с другим мужчиной противозаконно.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Почему, по-твоему, мы должны прятаться, лгать и…

– Жениться на ничего не подозревающих женщинах?

При этих словах Рори нахмурился и отвернулся с несчастным видом.

– Разве твой отец не был хорошим мужем? Я тоже мог бы им стать, разве не так? – спросил он негромко.

– Он был замечательным отцом. Самым лучшим. Но я не знаю, был ли он хорошим мужем.

– Твоя мама сказала Дэну, что он ей больше не сын. Заявила, что он для нее умер. Это было жестоко. Я думаю, он считал… Наверное, он надеялся, что она поймет его, зная историю отца. Но чуда не произошло.

– Бедный Дэн, – отозвалась Джоан. – Жаль… очень жаль, что он ничего не сказал мне. Ему следовало сделать это давным-давно.

По мере того как день подходил к концу, ждать становилось все труднее. Джоан оставалась на галерее, наблюдая, как заходит солнце и сгущаются сумерки. Ее терпение было на исходе. Она написала письмо Даниэлю и принялась еще за одно, к матери, которое не собиралась отправлять. Ей просто хотелось привести мысли в порядок. Потом руку начала сводить судорога, и Джоан устала напрягать глаза, выводя слова на бумаге. Тогда девушка остановилась и посмотрела на кожаные коричневые сандалии, которые казались ей такими уродливыми, когда она приехала в Маскат. Теперь они обшарпались и поизносились. В них она посещала Джалали и совершила восхождение в горы. А потом она спускалась в них по залитой водой расщелине. И вот снова Маскат. Казалось, прошли годы с тех пор, как она бежала вдоль вади, чтобы отправить Чарли Эллиота на выручку Даниэлю. И все это время Чарли провел на плато с Салимом. Был ли он напуган? Наверное, да, ведь он неглуп. Она попыталась представить себе его страх. «Дорогой Чарли, – так начала Джоан еще одно письмо, которое не собиралась отправлять. – Я в отчаянии оттого, что ты в опасности. Я никогда не хотела причинить зло тебе или твоим товарищам. Я пыталась сделать как лучше, но, возможно, не имею понятия о том, что значит „лучше“, и мне стоило бы держаться подальше от всего связанного с войной». Она вспомнила, как рассмеялся Чарли в тот день в горах, когда она сняла никаб. Ей пришло на ум, что его первой реакцией на все на свете обычно является улыбка. «Твой отец уже на пути сюда. Тебя скоро освободят, и ты будешь в безопасности, – написала она и на мгновение замешкалась. – Я все время думаю о том вечере, когда ты меня поцеловал. Я помню его очень четко. Думаю, это был мой первый настоящий поцелуй, и я рада, что поцеловал меня тогда именно ты». Она перестала писать, вырвала лист из блокнота, смяла и крепко стиснула в кулаке.

Джоан мгновенно проснулась, когда Роберт постучал в дверь. Было раннее утро, канун Рождества. В ее голове промелькнули воспоминания о матери и о доме, о Даниэле в детстве. Мальчиком он любил лежать на животе, заглядывая в стоящий на полу под елкой рождественский вертеп. Но теперь подобные радости казались далекими и недосягаемыми. Она рывком распахнула дверь, не заботясь о том, что Роберт увидит ее в пижаме. Лицо у него было серьезным. Он был одет и чисто выбрит.

– Что случилось? Есть новости?

– Самолет из Англии только что приземлился в Бейт-аль-Фаладже. Натаниэль Эллиот сейчас едет в дом Мод Викери. Она попросила также приехать нас с тобой. Говорит, ей требуются свидетели. Зачем, собственно, они нужны, мы не знаем, но приходится выполнять ее требования.