Ретт Батлер - Дональд Маккейг

Спустя две недели после ареста Эндрю Раванеля Элизабет Кершо Батлер, неожиданно сев в кровати, издала слабый, странный крик, разбудивший дочь, дремавшую в кресле подле кровати. Когда Розмари поднесла зеркальце к губам матери, оно не запотело.

Сын Розмари, Луи Валентин, спал крепко и только что-то пробормотал, когда она перенесла его в спальню и уложила у себя на кровати. Потом пошла на кухню заварить чай. Розмари не плакала об утрате. Она скорбела о том, чего мать так и не обрела.

В этот же день Розмари написала подруге:

Дорогая Мелани,

Моя мать, Элизабет Батлер, ушла в небесную обитель сегодня рано утром. Скончалась она без мучений.

Как ты, должно быть, слышала, Эндрю Раванеля арестовали за деятельность в Клане. В прошлую субботу я отвезла ему одежду в лагерь на окраине Колумбии. За лагерем надзирает федеральная кавалерия, но то ли благодаря бывшему рангу, то ли потому, что они тайно разделяют взгляды Эндрю, у него в этом переполненном свинарнике отдельная палатка. Я и представить себе не могла, что клановцев, оказывается, так много!

По словам Эндрю, как только соберутся специальные суды[69], ему предъявят обвинение в убийстве нескольких негров.

Вот так. Я его предупреждала. Увы, мои слова ничего не изменили, равно как и мои глубокие расстройство и печаль. Ожесточение и злоба марают невинных вместе с виноватыми! Теперь, выходит, Луи Валентин вырастет сыном осужденного убийцы?

Ретт предупреждал Эндрю о последствиях, но Эндрю слишком горд, чтобы прислушиваться к советам.

Луи Валентин знает, что с его папой случилось что-то плохое. Я не нашла слов объяснить, что именно.

Мой отец как-то говорил, что в Батлерах течет дурная кровь, проклятие рода. Думаю, это проклятие — отсутствие любви.

Я вышла замуж за Джона, чтобы сбежать от тирании отца, и не ценила его бесхитростную доброту до тех пор, пока не стало слишком поздно. Добро медленно пробивает себе дорогу, милая Мелани, и накапливается в нашей памяти по крохам. В юности я была очарована Эндрю — лихим наездником, лучшим танцором, бесстрашным бойцом, человеком, который мог полностью посвятить себя выбранному делу! А может, я втайне надеялась, что его отчаянная смелость передастся и мне?

Что сломило его — плен ли, поражение, — не могу сказать.

Но доблестный Эндрю превратился в жуткую карикатуру на самого себя.

Что мне теперь делать, Мелани?

В отличие от Скарлетт у меня нет склонности к бизнесу. Меня готовили к роли матери, жены, хозяйки. Похоже, я унаследовала отшельническую натуру матушки и порой целыми днями не покидаю наш дом на Чёрч-стрит, 46.

Брата Джулиана исключили из законодательного собрания вместе с саквояжниками. Он нашел работу клерка.

Дамы, с которыми я работала на Свободном рынке, организовали школу для девочек: Чарльстонскую женскую семинарию. Приглашают меня преподавать. Я немного знаю французский и тонко чувствую правила приличия (пусть и оттого, что сама их нарушала). Надеюсь, из меня выйдет неплохая учительница.

Я похороню маму, а когда вернется Ретт, не буду — НЕ БУДУ — спрашивать его, что делать!

Я была замужем за одним хорошим человеком и одним распутником. Вряд ли я выйду замуж снова, но если так случится, мне бы хотелось, чтобы это был человек, которому я нужна.

Хвала Господу за нашу дружбу.

Всегда твоя,

Розмари