Провинциальная девчонка - Джулия Гарвуд

Ночь… Еще одна восхитительная ночь в раю. Воздух чист и бодрит, небо усыпано огромными звездами, город в золотых огнях.

Джон, в шелковом халате и замшевых шлепанцах, стоял на террасе своей роскошной квартиры, глядя вдаль. Жизнь прекрасна! И с каждой минутой становится все лучше.

Он глотнул теплого бренди из хрустального стакана и удовлетворенно вздохнул. Ветерок доносил благоухание экзотических цветов.

Все как во сне. Как в романе. Мечты сбываются. У него новая жизнь, новое имя и столько денег, что даже не обязательно касаться основного капитала. Он может жить как король на одни проценты, и сознание этого было всего приятнее.

За спиной послышался шорох одежды. Значит, женщина уже одевается.

Она окликнула Джона и, когда тот оглянулся, послала воздушный поцелуй и прикрыла за собой дверь. Эта, пожалуй, была лучше остальных, и стоит поиметь ее еще раз. Так изобретательна в постели, так распущенна и бесстыдна! Может, позвонить ей завтра?

Но тут он вспомнил блондинку, которой завтра предстояло развлекать его. Как ее зовут? Надо же, забыл! Зато он помнил, как она его заинтриговала. Немного похожа на Даллас, и, вероятно, поэтому он так ее хочет. Привет из прошлого….

«Соуин-клуб»… Казалось, это было сто лет назад, а ведь прошло всего немногим больше полугода с того вечера, как он сел в самолет.

Даллас и Престон погибли. Он прочитал о них в газете и часто гадал, как все там было. Какой смертью они умерли? Это Бьюкенен убил их или тот, другой? Как там его? Ах да, Клейборн.

Какая ирония в том, что выжить удалось самому слабому члену клуба! Бедняга Камерон и его клаустрофобия! Интересно, долго ли ему удастся наслаждаться жизнью в камере, прежде чем он окончательно спятит? Или уже спятил?

Монк скорее всего тоже мертв. Джон видел кровь на его рубашке. Вряд ли он рискнул бы обратиться за помощью к врачам. Наверное, заполз в какую-то нору и, как раненое животное, истекал кровью, пока не сдох.

Джон прикончил бренди, поставил стакан на стол и зевая вышел из гостиной. Женщина вымотала его, а завтра довольно хлопотливый день. Он хотел встать пораньше, чтобы к девяти быть на яхте. Пожалуй, соберет кое-какие вещи с самого утра. Сегодня не стоит этим заниматься.

Он открыл дверь спальни, вошел и включил свет. Здесь до сих пор пахло женскими духами. Джон улыбнулся. Нет, все-таки жизнь ослепительно прекрасна.

Повернувшись к кровати, он лениво потянулся, развязал пояс халата и шагнул вперед. И тут же отскочил, словно ужаленный змеей.

– Нет! – истерически взвизгнул он. – Нет!

В самой середине атласной простыни лежала красная роза на длинном стебле.