Фунт плоти - Софи Джексон

Никогда еще он не дарил себя с такой щедростью, ничего не требуя взамен.

Его тело поднималось выше и выше, отдаляя его от Кэт, когда его сердце жаждало быть как можно ближе к ней. Но тогда ослабнут его толчки, которые становились все жестче и неистовее. Его рот произносил какие-то непонятные, чуждые ему звуки.

– Кэт, я на подходе, – едва успел прошептать он.

И началось. Он вскрикнул и запрокинул голову. Его член пульсировал с бешеной силой. Оргазм вздыбил все его тело. Перед глазами замелькали ослепительные белые вспышки. В ушах загрохотало. Лоно Кэт заполняли горячие струи спермы. Тело Картера дергалось, содрогалось, извивалось и корчилось.

Потом он вздохнул легче. Ему стало хорошо. Свободно. Может, теперь он осмелится поверить в то, что достаточно хорош для Кэт?

Картер плотно зажмурил глаза. Кэт не должна видеть его слез, хотя бы и вызванных совсем другой причиной. Эмоции захлестывали его. Все главное уже сказано. Как же тяжело он к этому шел.

Он поцеловал ей впадинку у шеи. По телу прошла остаточная судорога. Картер прижался макушкой к подбородку Кэт, вытащил обмякший член из ее влажной пещеры и обнял ее, накрыв своим телом.

Их сердца бились в унисон.

«Я люблю тебя, – говорило сердце Картера. – Я твой, но прошу тебя, ради бога, не ломай меня».

– Спасибо, дорогая, – прошептал Картер. – Спасибо, что простила меня. Спасибо, что любишь меня. Я не заслуживаю твоей любви, Персик… Спасибо.

– Я могу сказать то же самое, – зевая, призналась Кэт.

Картер не стал возражать, хотя и не понимал, как эта совершенная женщина может быть недостойна его любви. В жуткие часы, проведенные в разлуке с ней, единственное, что ему оставалось, – это думать. И чем больше он думал, тем острее понимал невозможность расстаться с ней.

Единственная недолгая попытка чуть не сломала его. Он не мог уйти от нее. Какой же идиот добровольно уходит от своего счастья? А значит…

Значит, надо сделать то, что он должен был сделать еще тем утром.

– Персик, – тихо позвал он, отводя ей волосы с лица.

– У-у? Давай еще поспим.

Картер подбирал слова, чертя невидимые круги над ее сомкнутыми глазами и щекой. Хватит бегать от простого факта: он отвечает за вражду, возникшую между Кэт и ее матерью. Конечно, Ева не дала ему ни малейшего шанса объясниться. Попытайся он рассказать ей о своих чувствах к Кэт, эта женщина рассмеется ему в лицо и наговорит гадостей. И все равно. Кэт потеряла отца. Он не допустит, чтобы она лишилась еще и матери.

– Завтра, прежде чем мы улетим в Нью-Йорк, я должен сделать одно очень важное дело.

– Какое? – во весь рот зевнула Кэт.

– Мне нужно поговорить с твоей матерью.

* * *

Как ни банально это сравнение, но Остин Форд сейчас расхаживал по своему кабинету, как тигр в клетке. Он скрежетал зубами. Адам удивлялся, что они еще целы, чего нельзя было сказать о вазе стоимостью в четыре тысячи долларов. Ее осколки устилали пол едва ли не всего кабинета. Через какое-то время после памятного визита Бена Томаса совет директоров WCS прислал братьям Форд факс. Если очистить его от юридически вежливых фраз, там говорилось следующее: «Вот что, парни: собирайте свое барахло и валите отсюда. Вашего присутствия в WCS больше не требуется».

Что касается Адама, его это не удивило, а во многом даже обрадовало. Слишком долго он послушно следовал за братом по опасным кручам и скользким перевалам, покрывая слияния активов и сомнительные приобретения. Везде, где маячили прибыли, Остин не отличался ни разборчивостью, ни деликатностью. Люди, с которыми он вел дела, всегда были для него лишь средством достижения цели. И долгое время Адаму приходилось молчать, глотая унижение и стыд.

Конечно, деловая хватка у Остина была, и очень крепкая. Он не только изрядно разбогател сам. Разбогатели все, кто входил в его окружение. Но общение с Остином с каждым годом становилось все труднее. Он уверовал в собственную непогрешимость. Презрительно-высокомерное отношение к окружающим стало нормой. Если раньше он умел выражать свое недовольство ироничной улыбкой и такой же фразой, теперь его лицо брезгливо морщилось, и хорошо, если провинившийся сотрудник отделывался разносом. В корпорации Остину редко перечили и вообще старались его не задевать.

Одним из немногих, кто не пожелал играть по его правилам, оказался Уэс Картер.

Несмотря на праздничную неделю – как-никак День благодарения, – Остин поставил на уши всех работавших на него юристов, а также тех, кто каким-либо образом зависел от него. Требование ко всем было одно: искать в тексте постановления лазейки, слабые места, пункты, допускающие двойное толкование. Словом, любые зацепки, позволявшие Остину сохранить власть. Адам знал: Остин скорее умрет, чем позволит Картеру возглавить WCS, однако все шло именно к тому. Обойти постановление было невозможно, о чем один из близких друзей Остина и сообщил ему.

Разбитая ваза стала первой жертвой.

Адам смотрел, как брат кружит по кабинету. Осколки фарфора хрустели под его изящными и очень дорогими ботинками.

– Ты хочешь сказать, что нет никаких способов лишить эту бумажку законной силы? – Остин потыкал пальцем в лист с факсом.

Рик, его консультант, переминавшийся с ноги на ногу по другую сторону стола, виновато откашлялся:

– Да, сэр.

Глаза Остина стали чуть ли не вдвое шире. Адам впервые видел брата таким всклокоченным. Волосы торчали в разные стороны. На лбу и щеках блестели капельки пота.

– Я не желаю верить этой долбаной стряпне! – заорал Остин. – Как вообще такое могло произойти?

– Видите ли, сэр…

– Рик, нечего лезть с ответами, когда я задаю риторические вопросы! – огрызнулся Остин. – Я еще не разучился читать! – Он тяжело выдохнул и обтер мокрые от слюны губы. – Я думал, мы сделали все возможное и невозможное, чтоб потопить это дерьмо. – Он указал на стопку черно-белых фотографий, оставленных Беном Томасом. – Меня заверяли, что надлежащие меры приняты и моя компания в безопасности.

В груди Адама вспыхнул и начал подниматься гнев. Он не впервые слышал, как брат именовал WCS своей компанией. За все время их совместной работы Остин ни разу не оценил помощь Адама и предпринятые им усилия. Вероятно, считал, что младший брат в силу их родства просто обязан прикрывать его спину и улаживать последствия его рискованных действий. Конечно, Адам регулярно получал прибавки к зарплате, а перед праздниками на его рабочем столе оказывалась бутылка первоклассного виски. Но все это не компенсировало времени и усилий, затрачиваемых Адамом на то, чтобы совет директоров не узнал о сомнительных и опасных махинациях Остина. В том числе и о недавней сделке с Казари. Адам не раз предупреждал брата, что Казари не только скользкий человек, но и объект пристального внимания федеральных властей. Остин не желал его слушать.