Рыцарь в сверкающих доспехах - Джуд Деверо

Леди Маргарет глубоко вздохнула.

– Завтра ты нас покинешь. Возьмешь с собой только одежду, в которой пришла, ничего больше, и навсегда забудешь дорогу в дом Стаффордов.

Даглесс была так ошеломлена, что не сразу поняла, о чем идет речь.

– Уйти? – охнула она, глядя на нее полными слез глазами. – Но Николас хочет, чтобы я осталась. Чтобы была здесь, когда он вернется.

– Воображаешь, его жена пожелает тебя видеть? Мой глупый сын слишком к тебе привязался. Ты чинишь ему зло.

– Я никогда бы не сделала Николасу ничего дурного. И пришла сюда затем, чтобы спасти его.

Леди Маргарет ответила презрительным взглядом.

– Так откуда ты пришла? И где жила до этого?

Даглесс стиснула зубы. Что она могла ответить? Ничего, абсолютно ничего. Если сказать леди Маргарет правду, ее жизнь не будет стоить и медного пенни. А уж Николаса она точно не увидит.

– Я… я по-прежнему буду развлекать вас, – отчаянно пробормотала Даглесс. – Я знаю еще больше песен, больше игр. И могу рассказать еще много историй об Америке. Вы еще не слышали о самолетах, автомобилях и…

Леди Маргарет резко подняла руку:

– Мне надоели твои развлечения. Я больше не желаю кормить и одевать тебя. Кто ты? Дочь крестьянина?

– Мой отец учитель, и я тоже учу детишек. Леди Маргарет, вы не можете выкинуть меня из дома. Мне некуда идти, и Николас нуждается во мне. Я должна защитить его, так же как уже защитила Кита. Вспомните, я спасла ему жизнь. И тогда он предложил мне дом. Я беру его сейчас.

– Ты уже попросила награду и получила ее. Благодаря тебе мой сын работает, как простой ремесленник.

– Но… – Даглесс умоляюще протянула руки.

– Ты уйдешь. Мы здесь не терпим лжецов.

– Я буду мыть посуду. Стану семейным врачом. Все равно хуже здешних лекарей на всем свете нет. Я…

– Ты уберешься! – почти прокричала леди Маргарет, чьи глаза сверкали подобно драгоценным камням. – Больше я тебя в своем доме не потерплю! Из-за тебя мой сын просил о расторжении помолвки.

– Правда? – едва не улыбнулась Даглесс. – Он мне ничего не говорил.

– Ты весь дом поставила вверх ногами! Околдовала сына так, что он забыл о долге! Радуйся, что я не велю высечь тебя кнутом!

– Думаете, будет лучше отослать меня к этим… этим людям? Разлучить меня с Николасом?

Леди Маргарет встала и повернулась к ней спиной:

– Я не стану с тобой спорить. Сегодня попрощайся со всеми, а завтра уйдешь куда глаза глядят. А теперь убирайся! Я больше не желаю тебя видеть.

Ошеломленная, Даглесс молча вышла и, спотыкаясь, словно слепая, вернулась в комнату Гонории. Той было достаточно одного взгляда, чтобы понять, в чем дело.

– Леди Маргарет выгнала тебя? – прошептала она.

Даглесс кивнула.

– Тебе есть куда идти? Найдется, кому позаботиться о тебе?

– О нет. Теперь мне придется оставить Николаса в руках этой коварной женщины.

– Леди Леттис? – удивилась Гонория. – Она, возможно, немного холодна, но вряд ли коварна.

– Ты ее не знаешь.

– А ты?

– Я знаю о ней всю правду. Мне известно, что она замыслила.

Гонория давно привыкла игнорировать замечания Даглесс, считая, что не стоит и пытаться ее понять: уж очень о странных вещах она рассуждала!

– Куда ты пойдешь?

– Понятия не имею.

– А родные у тебя есть?

Даглесс слабо улыбнулась:

– Возможно. Полагаю, какие-то Монтгомери найдутся и в шестнадцатом веке.

– Но ты их не знаешь?

– Я знаю только Николаса.

Николаса, который к этому моменту, вне всякого сомнения, уже стал женатым человеком. А она еще думала, стоит ли уходить или оставаться… но судьба, похоже, решила за нее.

– Я знаю Николаса и знаю, что будет дальше, – устало бросила она.

– Ты поедешь к моей семье, – решительно заявила Гонория. – Им понравятся твои игры и песни. Они о тебе позаботятся.

Даглесс громко всхлипнула.

– Спасибо тебе, ты очень добра, но если я не смогу остаться с Николасом, значит, уйду навсегда.

Лицо Гонории побелело.

– Но Господь запрещает самоубийство.

– Господь, – прошептала Даглесс, снова принимаясь плакать. – Господь сделал это со мной, и теперь я уже никогда не буду счастлива. Пожалуйста, Николас, о, пожалуйста, не женись на ней! Молю тебя, не женись, иначе вы все погибнете!

Она закрыла глаза и принялась раскачиваться.

Расстроенная Гонория подошла к ней и пощупала лоб.

– У тебя жар. Сегодня ты должна оставаться в постели. Ты больна.

– Хуже, чем больна, – пробормотала Даглесс, позволив, однако, Гонории толкнуть ее на постель. Она почти не помнила, как Гонория расстегнула ей платье. Откинув голову, она погрузилась то ли в сон, то ли в забытье.

Когда она очнулась, в комнате было темно. Она лежала в постели Гонории, с распущенными волосами, в одной полотняной сорочке. Подушка была мокрой: очевидно, она плакала и во сне.

– Николас, – прошептала она. – Николас женат. Женат на женщине, которая убьет не только его, но и уничтожит всех Стаффордов.

Даглесс снова закрыла глаза. Проснулась она глубокой ночью. Рядом спала Гонория.

«Случилось что-то плохое, – сразу подумала Даглесс. – Очень плохое…»

Она тут же вспомнила, как леди Маргарет выгнала ее из дома. Но было и что-то еще…

– Николас, – прошептала она. – Николас нуждается во мне.

Даглесс встала и вышла в коридор. Все тихо.

Как была, босая, она спустилась вниз. Под ногами шуршала сухая солома. Она побрела в сад, следуя безошибочному инстинкту, неумолимо тянувшему ее туда. Вышла на террасу, пробежала по насыпной дорожке и свернула в сад с клумбами, освещенный только тонким полумесяцем. Но хотя здесь царил почти полный мрак, она не нуждалась в свете. Ее вело внутреннее зрение.

Подойдя ближе, она услышала плеск воды в фонтане, том самом, где она мылась каждое утро до отъезда Николаса. Но с тех пор она не выходила из дома.

Там, в фонтане, покрытый с головы до ног мыльной пеной, стоял обнаженный Николас.

Даглесс ни на секунду не задумалась, не вспомнила о доводах разума. Просто метнулась вперед и оказалась в мокрых руках Николаса, прижимаясь к нему, целуя с отчаянием и страхом, терзавшими ее все это время.

Все случилось так внезапно, что она и опомниться не успела. Она была в его объятиях, они лежали на земле, она тоже оказалась голой. Они слились с таким взрывом долго копившегося желания, что Даглесс вскрикнула. Николас отнюдь не нежно – о нет, никакой нежности – перегнул ее через каменную скамью и с неумолимой силой ворвался в тесное лоно. Даглесс вцепилась в его плечи, вонзив ногти в загорелую кожу, обхватила ногами его талию и держалась, держалась…