Четыре сестры-королевы - Шерри Джонс

– Одно слово Карла – и она прыгает к нему под ручку, как бы ни были гнусны его преступления. Она не одна из нас, Нора.

– Полагаю, да, – соглашается Элеонора. Выглянув в окно, она видит, как ее мечта о Сицилийском королевстве проплывает мимо. – Марго, а как ты думаешь: он ее бьет?

– Думаю, она его.

Позже кучер будет рассказывать, как сестры почтили память своей матери, а из кареты раздавались такие громкие крики и вопли, что он чуть было не принял это за смех.

* * *

Генрих Германский вырос. Сколько времени прошло с тех пор, как Маргарита видела его в последний раз? Ричард и Санча впервые привели его на празднование Рождества одиннадцать лет назад. Это был тощий юноша, готовый на любые безрассудства, а розовые щеки контрастировали с его развязностью. Теперь ему уже тридцать, это широкоплечий мужчина с мрачной складкой у рта, он стоит, расставив ноги, и в нем видна уверенность. При столь сильной перемене никто не нашел нужным представить его Маргарите: он – копия своего отца в этом возрасте, разве что отрастил клочок бороды и его песчаного цвета волосы ниспадают на плечи. Он низко кланяется ей и Элеоноре при их входе в зал. Рядом с ним папский легат Ги в коричневом камзоле и широкополой шляпе, которая бросилась Элеоноре в глаза.

– Мы приехали из Англии. Ситуация очень тяжелая, – говорит легат. – Король Генрих и принц Эдуард захвачены мятежниками в плен в битве при Льюисе. Граф Лестер расположился в Вестминстерском дворце и созвал сессию парламента. Я слышал, что он сидит на троне.

– На троне! – раздается голос вошедшего в зал Людовика. – На месте, с которого правили поколения Божьих помазанников? Симон де Монфор слишком много на себя берет.

– Его Милость папа Климент согласен с вами, – говорит Ги, преклоняя колено и целуя королевский перстень[66].

– Симон замахнулся на место короля.

– Да, Ваша Милость.

– Но это мятеж! И кощунство.

– Да.

– Хорошо. Значит, папа Климент осудит его?

– Он уже выпустил указ об отлучении его от церкви.

– Мудрое решение. Но вы не объявили о нем в Англии?

Легат, потупившись, молчит. Потом начинает оправдываться:

– В Англии хаос. Я подал голос, но никто ему не внял. И там теперь совершаются другие преступления. Еще серьезнее…

– Мой Генрих! Что с ним? – Элеонора прижимает руку к груди.

– Он невредим, моя госпожа, – с поклоном говорит сын Ричарда.

– А Эдуард?

– Слава богу, тоже.

Элеонора прищуривается на него:

– Но ты теперь служишь Симону.

– Я его заложник.

Маргарита заметила, как его взгляд скользнул по щеке сестры. Элеонора остается королевой обаяния даже в свои сорок. Генрих продолжает:

– Вы не слышали? Я тоже был захвачен в плен при Льюисе – сражаясь рядом с Эдуардом.

Жалобы Ричарда Людовику, вкупе со звоном монет, сделали свое дело: его сына освободили из французской тюрьмы.

– Принц намерен огласить условия графа Симона, – говорит легат.

– Я не веду переговоров с Симоном де Монфором, – говорит Элеонора. – Я королева Англии, а он едва граф, и к тому же изменник.

– Он держит в заложниках короля и принца Эдуарда, – напоминает Генрих.

– У меня войска во Фландрии, Пуатье и Ирландии, кроме того, в Англию готовится отплыть французское войско, – отвечает Элеонора. – Если Симон хочет повоевать, мы предоставим ему такую возможность.

– Король просить вас воздержаться от этого. – Ги вручает Элеоноре письмо. Она быстро читает и передает Маргарите.

– С Божьей помощью мы спасем их, – говорит она, пока Маргарита читает: «Они убьют нас, если вы пошлете иностранные войска». – Симон не запугает меня.

– У меня есть план, – с нетерпением говорит Генрих. – Я думаю, мы можем освободить Эдуарда без войны – а он освободит короля.

– Симон де Монфор – твой друг, – говорит Элеонора. – С чего бы это мне тебя слушать?

– Он мой бывший друг, – отвечает Генрих Германский. – А вы моя тетя. – Он мило краснеет.

Уголки Элеонориных губ поднимаются вверх. А сколько времени прошло с тех пор, как мужчина с вожделением смотрел на Маргариту! Теперь она поседела и раздалась, старуха. Не в состоянии больше смотреть на их tête-à-tête, она ускользает в свои покои, намереваясь отдохнуть.

По пути она бормочет себе под нос – недавно приобретенная привычка. Теперь, когда наконец обрела голос, она не в состоянии сдержать его. «Завидуешь вниманию молодого человека, в твои-то годы? А что проку женщине в красоте?» Ее внешность только разжигала ревность Бланки Кастильской и принесла Маргарите много страданий. А Санча со своей совершенной красотой вышла за человека на двадцать лет старше ее, которому скоро наскучила. Элеонора своими чарами завоевала множество поклонников – а где теперь ее сторонники? Попрятались, как паразиты, по темным углам, слишком напуганные Симоном де Монфором, чтобы укрыть ее от камней, грязи и обвинений в супружеской измене.

Враждебность англичан направлена не туда. Да, Элеонора привела в Англию своих родственников, как сделала бы любая королева из другой страны. Женщина, имеющая так мало власти сама, должна полагаться на поддержку могущественных мужчин. Это не дядя Бонифас, Пьер д’Эгюбланш и дядя Питер принесли Англии страдания. Винить в этом нужно английских и валлийских баронов – безжалостно выжимавших последние соки из своих фригольдеров и вилланов. Они показывают пальцем на Элеонору, потому что она женщина, легкая цель, и, возможно, ее красота добавляет презрения к ней.

«Вы сестры. Вы должны помогать друг другу». В этой борьбе за власть над миром, созданном мужчинами для себя, разве не все женщины – сестры? Но далеко не каждая спешит на помощь к другой. Женщины – Бланка и Беатриса – очень сильно помешали Маргарите на пути к успеху. А теперь она так же мешает Беатрисе, и тут ничего не поделаешь. Беатриса сама навлекла на себя неприятности.

И как раз Беатриса дожидается ее в комнате, это она по невнимательности плюхнулась в пурпурное Маргаритино кресло, и у нее такой вид, будто она сейчас расплачется. Увидев входящую сестру, она встает с улыбкой, но в глазах ее уныние.

– Маргарита, – говорит Беатриса, – я знаю: ты как-то сказала, что я тебе не сестра. Но мы сестры.

– Только называемся так. А в душе – нет.

– Не верю! Это не так. – Она набирает в грудь воздуха: – Марго, мне нужна твоя помощь.

– Это что, такая шутка? – Маргарита смеется: – Спасибо, а то мне как раз хотелось повеселиться.