Князь. Записки стукача - Эдвард Радзинский

Счастливейший день! Милая стала моей женой… Все прошло удачно. У всех на лицах была такая радость! Я даже заплакал. После венчания поехали кататься по парку. Я правил тройкой. Я исполнил то, что обещал ей тогда… Хотя, если быть честным, сам тогда в это не верил…

Ночь… она спит во дворце – впервые по праву. А я сижу за письменным столом – улаживаю формальности. Подписал необходимый указ Правительствующему Сенату. Завтра его отвезет фельдъегерь… Но кто, кроме Него, знает, что будет завтра? Я хочу, чтобы указ остался в моих бумагах на всякий случай.

«Указ Правительствующему Сенату

Вторично вступив в законный брак с княжной Екатериной Михайловной Долгорукой, мы приказываем присвоить ей имя княгини Юрьевской с титулом светлейшей. Мы приказываем присвоить то же имя с тем же титулом нашим детям: сыну нашему Георгию, дочерям Ольге и Екатерине, а также тем, которые могут родиться впоследствии, мы жалуем их всеми правами, принадлежащими законным детям сообразно ст. 14 основных законов империи и ст. 147 Учреждения императорской фамилии…»

Я все время думаю о Саше… Как он примет случившееся? Помню их лица, когда после смерти бедной Маши познакомил их с нею и с детьми. И он увидел своих сестер и брата. Он смотрел на них с такой трогательной добротой, мой славный добряк сын. Но она с трудом сдерживала страх и ярость.

Я остался с Сашей наедине и успокоил его. Да, наши с Катенькой дети станут светлейшими князьями… Я просил передать ей, что согласно той же статье 14 основных законов, «дети, произошедшие от брачного союза лица императорской фамилии с лицом, не имеющим соответствующего достоинства, то есть не принадлежащим ни к какому царствующему или владетельному дому, на наследование престола права не имеют».

Я почувствовал, что он растроган моей заботливостью. Я обнял его… После чего передал ему письмо. Привожу его целиком – на всякий случай (к сожалению, я должен думать об этих мерзавцах и об этом «всяком случае»).

«Дорогой Саша! В случае моей смерти поручаю тебе мою жену и детей. Твое дружественное расположение к ним, проявившееся с первого же дня знакомства и бывшее для нас подлинной радостью, заставляет меня верить, что ты не покинешь их и будешь им покровителем и добрым советчиком… При жизни моей жены наши дети должны оставаться лишь под ее опекой. Но если Всемогущий Бог призовет ее к себе до совершеннолетия детей, то я желаю, чтоб их опекуном был назначен преданный мне мой адъютант генерал Рылеев или другое лицо, по его выбору и с твоего согласия. Моя жена ничего не унаследовала от своей семьи. Таким образом, все имущество, принадлежащее ей теперь, движимое и недвижимое, приобретено ею лично, и ее родные не имеют на это имущество никаких прав. Из осторожности она завещала мне все свое состояние, и между нами было условленно, что если на мою долю выпадет несчастье ее пережить, все ее состояние будет поровну разделено между нашими детьми и передано им мною после их совершеннолетия или при выходе замуж наших дочерей. Пока наш брак не будет объявлен, капитал, внесенный мною в Государственный банк, принадлежит моей жене в силу документа, выданного ей мною.

Это моя последняя воля, и я уверен, что ты тщательно ее выполнишь. Да благословит тебя Бог! Не забывай меня и молись за нежно любящего тебя Па».

Я попросил прочесть его вслух. Он прослезился. Мы еще раз крепко обнялись.

Вчера перевел в Государственный банк 3 302 900 рублей на имя Екатерины Михайловны Долгорукой. Ей одной я даю право распоряжаться этим капиталом при моей жизни и после моей смерти..

Эту страничку вкладываю в особую папку с надписью «В случае моей внезапной смерти».

Написал – и стало не по себе!