Удар молнии - Даниэла Стил

Дома ее уже ждал Брок. Она крепко обняла его и уткнулась вего шею.

— Что случилось? — спросил он, с удовольствиемотвечая на ее страстные поцелуи. Пребывание в Вермонте пошло им на пользу.Именно это им и было нужно.

Они с Броком вместе приготовили обед, после чего Алекспомогла Аннабел распаковать вещи. Брок в это время прибирался на кухне подмузыку. Когда Аннабел уже спала, а Брок мылся в душе, внезапно позвонил Сэм.

Алекс как раз сидела в студии и думала о нем, так что егоголос в трубке заставил ее подпрыгнуть от удивления. Казалось, он прочитал еемысли.

— Я просто хотел тебе сказать, что не жалею об этомпоцелуе, — сказал он, и Алекс захотелось бросить трубку. Она не знала,плакать ей или смеяться. Но его она тоже любила, и это было ужасно. — Но яхочу знать одну вещь.

— Какую? — спросила она, испытывая чувство вины отодного того, что вообще разговаривала с ним. Трудно было поверить в то, что этоее муж. Он был похож скорее на отвергнутого любовника.

— Я хочу знать, жалеешь ли об этом ты, Алекс. Если да,это означает, что ты больше меня не любишь, и я сразу же оставлю тебя в покое,что бы я ни чувствовал.

Внезапно его голос окреп и зазвучал увереннее, как будтопосле этого поцелуя что-то внутри него восстановилось.

— Я тебя не люблю, — неуверенно сказала она,заставив Сэма рассмеяться, как много лет назад. Алекс почувствовала знакомое волнение.

— Ты мне лжешь, — ответил Сэм.

— Нет, — защищалась она, чувствуя себя еще болеевиноватой, чем сегодня днем перед Броком.

Сэм, напротив, был неустрашим.

— В тот момент ты явно не жалела. Ты отвечала на мойпоцелуй.

Сэм разговаривал как ребенок и все время смеялся. Отвечаяему, Алекс не смогла сдержать улыбку.

— Ты негодяй, — сказала она и добавила болеесерьезным голосом:

— Я не хочу осложнять свою жизнь, Сэм. Пусть все будетпросто.

— Через несколько недель все будет очень просто, потомучто я буду сидеть в тюрьме, — давил на нее Сэм. — Я хочу тебяувидеть.

— Мы только что виделись, — решительно ответилаАлекс, решительнее, чем она себя чувствовала. Внутри нее словно что-торазмягчилось от его голоса, но она слишком боялась вновь втягиваться вотношения с ним.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — настаивалон. — Давай пообедаем вместе.

— Я не хочу.

— Пожалуйста… — Его голос звучал так обольстительно,что ей хотелось закричать.

— Прекрати!

— Алекс, пожалуйста. — Его просьбы сводили ее сума.

Алекс наотрез отказалась от обеда и через несколько минутповесила трубку. Брок как раз вышел из ванной, не подозревая о том, что ейкто-то звонил.

На следующий день, когда Сэм позвонил ей на работу, она всееще ощущала неловкость. Ей не хотелось с ним разговаривать, но восемнадцатьпроведенных вместе лет ко многому ее обязывали.

— Что ты от меня хочешь? — в отчаянии спросила онанаконец.

— Один вечер, и больше ничего, и после этого я тебя непобеспокою, — умолял он, и Алекс вздохнула:

— Зачем? Что это изменит?

— Для меня это будет значить очень многое, — тихосказал он, и в конце концов она согласилась с ним встретиться. Всего один раз.Она не стала говорить об этом Броку, хотя врать ему было ужасно противно. Онавыбрала вечер, когда Брок был занят с клиентами, и оставила Аннабел с Кармен.

— Ты ускользнула тайком? — насмешливо спросил Сэм,когда они встретились.

— Ты себе льстишь, — огрызнулась она, глядя нанего с неодобрением. Алекс чувствовала себя не в своей, тарелке, что было болеечем заметно.

— Прости меня. — Они пошли в маленький ресторанчики заказали макароны в винном соусе. На мгновение Сэму показалось, что емуудалось повернуть время вспять. Это напомнило ему добрые старые времена, когдаони только-только влюбились друг в друга и ходили на свидания, но теперь всеизменилось. Это был конец, а не начало. И они оба об этом знали. Сэм выгляделболее спокойным, чем в последние несколько встреч, хотя прекрасно знал, что насвободе ему осталось пробыть совсем недолго.

После обеда они медленно пошли пешком по направлению кцентру, вспоминая о разных вещах, обсуждая тех или иных людей и места, где имдовелось побывать. Они вытаскивали на свет Божий воспоминания, которые годамибыли погребены в их памяти. Это было похоже на перелистывание старых альбомов.

Вдруг на одном из перекрестков, в ожидании зеленого сигналасветофора, Сэм прижал Алекс к себе и поцеловал. Было холодно, и Алексненавидела себя за то, что отвечает ему.

Она ничего не сказала, и через несколько шагов Сэм затолкнулее в подъезд и снова поцеловал.

— Тебе надо было делать это год назад, — грустно ипрямо произнесла Алекс.

Сэм закусил губу.

— Это было так глупо, Алекс, — сказал он, сновацелуя ее.

После поцелуя он продолжал держать ее в своих объятиях, иона позволила ему это. Алекс сразу вспомнила, как одиноко она себя из-за негочувствовала, как она в нем нуждалась и как сильно его любила. Сэм причинил ейстрашную боль. Она даже думала, что никогда не оправится от этого удара. Нотеперь все словно возвращалось на круги своя. Кошмар ушел в прошлое, а общениес Сэмом казалось ей таким реальным и таким нужным. Она спрашивала себя, правдали, что простить — значит забыть.

— За последний год я научилась очень многому, —задумчиво произнесла она, согревшись в его объятиях.

— Например?

— Например, ни от кого не зависеть или жить — то естьвыживать — только ради себя самой. В конце концов я выжила исключительноблагодаря силе воли, потому что отказалась умирать… Это был очень серьезныйурок… Запомни мои слова — они пригодятся тебе в тюрьме.

— Я не могу себе этого представить, — тихо сказалСэм, улыбаясь своей жене. — Спасибо тебе за то, что ты позволяешь себяобнимать… и целовать… Ведь ты же могла стукнуть меня ботинком по голове илипозвать полицейских. Я рад, что ты этого не сделала.

— Я тоже, — грустно откликнулась Алекс, внезапноосознав, что не стоит сопротивляться своим чувствам. — Я буду по тебескучать.

— Не надо. У тебя же есть Аннабел и этотчудо-мальчик, — саркастически заметил он, заставив Алекс рассмеяться. Онивышли из подъезда и направились к дому.

— Он очень хорошо относится к Аннабел, — сказалаАлекс с нежностью.

— Я рад. А к тебе?

— Тоже.

— Тогда я за тебя счастлив. — Но это была неправда, что было понятно обоим. Больше чем когда-либо Сэму хотелось, чтобыАлекс понимала, как он ее любит, хотя все это было совершенно бесполезно.