Уитни, любимая - Джудит Макнот

Клейтон по-прежнему ясно видел ее в саду в вечер маскарада у Арманов. Каким весельем зажглись ее глаза, когда он сказал, что носит герцогский титул. «Вы не герцог! – рассмеялась Уитни. – У вас нет лорнета, вы не чихаете и не храпите, и сомневаюсь, что бы вы страдали подагрой, хотя бы и в легкой форме. Боюсь, придется вам претендовать на другой титул, милорд».

Он вспомнил тот день, когда они стояли у беседки и она прижималась к нему и целовала с опьяняющей страстью. Господи, каким она могла быть теплым, нежным, любящим созданием… когда не становилась упрямой, мятежной и… самой чудесной в мире.

Клейтон закрыл глаза, проклиная себя за то, что вообще позволил Уитни покинуть Клеймор. Надо было потребовать, чтобы она вышла за него замуж, как только удастся найти священника. А в том случае, если Уитни начала бы сопротивляться, можно было без обиняков объяснить, что, поскольку он уже лишил ее девственности, ей ничего другого не остается. А потом… потом он сумел бы оправдаться и заслужить ее прощение.

Клейтон со стуком поставил бокал на столик и, не обращая внимания на гостей, направился к выходу. Нет, он ничем не мог исправить омерзительное преступление, совершенное в ту страшную ночь. Ничем!

Гости уехали рано утром, и братья отпраздновали свой последний вечер вместе, намеренно неспешно, решительно напиваясь до бесчувствия и осушая бутылку за бутылкой. Они предавались воспоминаниям о проделках далекого детства, а когда тема была исчерпана, начали рассказывать друг другу непристойные истории, оглушительно хохоча над пошлыми шутками и продолжая пить.

Клейтон потянулся к графину с бренди и вылил последние капли в пустой бокал.

– Господи! – охнул Стивен, восхищенно наблюдая за братом. – Да ты в-выпил… ос-сушил… прикончил весь чертов бренди!

Он схватил еще один хрустальный графин и подвинул брату:

– Посмотрим, как ты справишься с виски.

Клейтон безразлично пожал плечами и вынул пробку из графина.

Стивен затуманенными спиртным глазами наблюдал, как Клейтон наполняет бокал до краев.

– Какого черта ты пытаешься это сделать? Желаешь утонуть в спиртном?

– Пытаюсь, – сообщил Клейтон гордым, но абсолютно пьяным тоном, – раньше тебя впасть в забытье, и будь что будет.

– Вероятно, тебе это удастся, – кивнул Стивен. – Ты всегда во всем меня опережаешь. С твоей стороны было очень несправедливо вообще родиться, старший братец.

– Верно. И я не должен был этого делать… жаль, что так случилось… но она… она жестоко отплатила мне…

Хотя язык его слегка заплетался, в словах было столько беспросветной боли и отчаяния, что Стивен, вскинувшись, пристально уставился на брата:

– Кто отплатил тебе за то, что ты родился?

– Она.

Стивен тряхнул головой, отчаянно пытаясь выгнать алкогольные пары, туманившие мозг, и сосредоточиться.

– Кто это… она?

– Зеленоглазая колдунья, – мучительным шепотом выдавил Клейтон. – Она заставляет меня платить.

– И чем ты заслужил такую месть?

– Сделал предложение, – хрипло пробормотал Клейтон. – Дал ее глупому отцу сто тысяч фунтов. Но Уитни отказала мне.

Он поморщился и одним глотком осушил половину бокала.

– Обручилась с кем-то еще. В-все т-только об этом и т-толкуют. Нет, – поправился он, – н-не об-бручилась. Это я т-так… п-подумал… и…

– И ты… – тихо охнул Стивен.

Лицо Клейтона превратилось в страдальческую маску. Он протянул руку ладонью вверх, словно умоляя Стивена понять его, но тут же уронил ее.

– Я не поверил, что она невинна… – процедил он. – Не знал… пока не взял ее… и…

Напряженная тишина, воцарившаяся в комнате, внезапно разлетелась, словно хрупкое стекло, из груди Клейтона вырвался нечленораздельный звук.

– О Боже, я причинил ей столько боли! – с мукой простонал он. – Столько боли! – Он закрыл лицо ладонями и хрипло прошептал: – Я истерзал ее, а она… она плакала у меня на груди… потому что искала утешения… Стивен, – в отчаянии вскричал он, – она хотела, чтобы я обнимал ее, пока она плачет!

Клейтон опустил голову на руки, наконец впадая в оцепенение, к которому так стремился. Измученный голос звучал так тихо, что Стивен едва его слышал:

– У меня до сих пор в ушах звучат ее рыдания.

Стивен потрясенно уставился на Клейтона, пытаясь восстановить из несвязных фраз всю историю. Очевидно, его самоуверенный, непробиваемый старший брат отдал сердце какой-то зеленоглазой девушке по имени Уитни.

Действительно, в последнее время по Лондону распространился странный слух о том, что Клейтон обручен или вот-вот обручится с какой-то женщиной, но во всем этом не было ничего особенного – подобные сплетни возникали уже не раз, поэтому Стивен привычно отмахнулся от них. Но судя по всему, слухи оказались верны и он действительно влюблен в некую Уитни.

Потрясенный Стивен по-прежнему не сводил глаз со старшего брата. Невероятно, чтобы Клейтон, всегда относившийся к женщинам со смесью спокойной терпимости и непринужденного снисхождения, мог опуститься до насилия. И почему? Потому, что девушка отказалась выйти за него замуж? Потому, что он ревновал? Невероятно! И все же доказательство было налицо – угрызения совести жестоко терзали Клейтона.

Стивен вздохнул. Клейтона всегда окружали самые блестящие женщины. Уитни, должно быть, особенная и очень много значит для брата, поскольку тот, очевидно, отчаянно любил ее и любит сейчас.

Не исключено, устало подумал Стивен, что девушка тоже к нему неравнодушна, если обратилась к Клейтону за утешением после того, как тот силой лишил ее девственности.

На следующее утро братья пожали друг другу руки на крыльце, оба болезненно морщась от яркого солнца. Герцогиня ласково попрощалась с Клейтоном и тут же набросилась на Стивена:

– Он ужасно выглядит!

– А чувствует себя еще хуже, – заверил Стивен, осторожно потирая виски.

– Стивен, – твердо заявила герцогиня, – мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Она вплыла в салон, закрыла за собой дверь, уселась на ближайший стул и необыкновенно долго расправляла юбки. Наконец, устроившись как следует, она, запинаясь, но достаточно решительно начала:

– Прошлой ночью я не могла заснуть, поэтому спустилась вниз, намереваясь немного побыть с вами. Добравшись до библиотеки, я поняла, что вы оба допились до бесчувствия, и уже хотела сказать, как потрясена тем, что воспитала двух пьяных болванов, когда… когда я…

Губы Стивена дернулись от смеха при столь нелицеприятном определении, но лицо оставалось серьезным.

– Когда ты услышала, что говорил Клей, – подсказал он.

Мать расстроенно кивнула:

– Как он мог решиться на подобное?