Ненавижу и прощаю... - Наталия Батори

Вилка и Карина тоже тут где-то были, они занимались подготовкой выступления ребят на улице.

«Все при деле», - улыбнулась про себя Аня и продолжила натирать стаканы. Это сначала, когда привлеченные рекламой в интернете и по городу люди повалили в открытые двери ресторана, она растерялась, а потом повязала передник и встала к стойке. Как всегда делал Гаспар, когда, к примеру, надо было выполнить задачи хостеса или сомелье. Он не гнушался простой работы и выполнял ее так, словно перед ним сидели особы королевской крови. Так сегодня работала и Аня. От души. И радовалась, когда видела, что Столяров работает так же. Искренне улыбается маленьким посетителям и обслуживает их по высшему разряду. На душе тепло было. У нее получалось. Она смогла.

Чувства переполняли. В груди все распирал большой солнечный шар, а на глазах выступали слезы радости. Хотелось бросить, к черту, полотенце и через весь зал кинутся к Сергею. Обнять сзади за плечи и прижаться щекой к спине. Взвизгнуть от радости. Запрыгать, наплевав на больные ноги…

- Ань, мы готовы! – тихий голос «Лешего» заставил ее вздрогнуть.

- Тогда даем объявление и выводим всех на улицу…

Специально к открытию ребята поставили номер. Не слишком сложный, но достаточно зрелищный для детворы. И теперь готовы были его исполнить.

Дали объявление. Посетители и персонал высыпали во двор. Схватив телефон, Аня двинулась к выходу и тихо ахнула, когда на талию легли горячие ладони.

- Ни с места! Я Вас похищаю!

- Сереж, ты что, с ума сошел? – смущенно забормотала Анна, пытаясь убрать его руки со своей талии.

- Я бы на Вашем месте был более осторожен со словами! Я грозный пират и не ведаю жалости!

Опешив, Аня даже слова не сказала, только уставилась растерянно на мужчину, что во всю хмурил брови и пытался напустить на себя грозный вид. Изумление было настолько сильным, что она не смогла и слова сказать, когда мужчина начал теснить ее в сторону кабинета. Потом растерянность прошла, она нашла силы улыбнуться и прерывающимся от волнения голосом проговорила:

- Сереж, у нас получилось все… мы смогли…

Хлопнув дверью, Сергей провернул ключ. Нервно сглотнув, девушка шагнула назад. Она понимала, что сейчас будет. Слова путались, когда Аня, отступая, пыталась что-то сказать. Объяснить, что не хочет его… Но, как во сне, лишь наблюдала, как Столяров расстегивает рубашку и стаскивает фартук. Еще минута, и он рядом. Поцелуй. Жесткий. Почти как укус… Руки мнут грудь. Мнут платье. А она задыхается… Не от желания. От того, что в груди комок. От того, что не этого ей хочется сейчас.

- Сереж…

Но слова снова тонут в поцелуях… Пальцы распускают застежку и спускают тесный лиф. Не подозревая, что у нее творится внутри, мужчина касается одного соска, поиграв с ним языком и губами, перемещается к другому… Шаг за шагом приближает девушку к столу. Пара поцелуев. Жадные руки, кажется, повсюду...

- Повернись, - шепотом пробормотал Столяров.

- Сереж, там же люди, - запоздало взмолилась Аня.

- Мы быстро, все на улице все равно, - подкрепляя каждое слово поцелуем, проговорил мужчина разворачивая Анну.

Еще секунда, и она уже стоит спиной к нему. Всего лишь нажать рукой на спину… Поднять пышную юбку и голодно пройтись руками по аппетитным ягодицам, покрытым белым кружевом. Сжать. Опустить руку и провести пальцами по лепесткам, которые, он был уверен, уже намокли… Чуть сдвинуть в сторону тонкую полосочку и… И ткнуться вперед, закрывая глаза от удовольствия. Чувствуя, как обволакивают и сжимают тугие мыщцы…

Лежа на столе, хватаясь за его край, Анна стонала в такт движениям мужчины и стискивала зубы. Дыхание вырывалось с болью из сжатого комком горла. Руки мужчины бродили по телу. Прикосновения были нежными… Несмотря ни на что, он старался добиться от нее ответа, а она лежала и не понимала, что делает здесь…

Все кончилось быстро. Всего пара десятков толчков, и Сергей рухнул на ее спину. Тяжелое рваное дыхание щекотало плечо. Его семя, смешанное с ее выделениями, стекало по бедру.

От чувства отвращения к самой себе Аня не сдержала судорожного всхлипа. Она не сказала «нет». Блеяла, как овца, но не остановила. Не настояла. Любви хотела, дура. Нежности. Любимого человека рядом. Не только любящего, но и того, к кому сердце будет тянуться. К кому прижаться захочется, как к родному. Да только сердце глупое не того выбрало… Опять его. Всхлип сменился рыданием.

Когда дыхание выровнялось, Сергей освободил девушку от тяжести своего тела. Помог встать и поправить юбки. Торопливо застегнул ширинку и попытался обнять Анну за вздрагивающие плечи.

- Малыш, ну ты чего?

Вырвавшись, девушка отошла к двери и нервно прошлась взад-вперед. Прижала ладонь ко лбу и, судорожно выдохнув, посмотрела на Сергея так, словно видела впервые.

- Скажи, зачем это все?!

- Что?

- Да все! Господи, зачем это все было?! Столяров, если тебе так потрахаться хотелось, на кой черт ты настаивал на видимости отношений? Я тебе что, девочка по вызову, нагибать-разгибать?

Опешив, Столяров молча смотрел на нее. Покрасневшая. С бледными трясущимися губами и залитым слезами лицом. И все это был он. И ревность.

- Чего молчишь? Сказать нечего?!

А что говорить? Что у него колпак сорвало, как только увидел Астахова рядом с ней? 3аревновал так, что чуть поднос не сломал... Кто бы знал, что он ревновал как обезумевший. И кого? Ту, которую когда-то и за девушку не считал! Ту, которую не имел права ревновать… Ту, от которой зверел. 3адыхался. Но знал только один способ, как доказать, что он лучше… И, кажется, способ этот был неправильный. И Столяров своим молчанием это признавал. Стоял в распахнутой рубашке и молчал.

Не получив ответа, Анна, стараясь не смотреть на свое растрепанное отражение в зеркале, поправила платье и лиф, и раскрыв дверь, вышла… И замерла, лицом к лицу столкнувшись с Астаховым. Она прекрасно понимала, как выглядит, и собиралась в туалете немного привести себя в порядок… Не успела. Поплывший макияж, растрепанная бабетта и помятое платье… И запах секса, которым словно пропиталось все. А за спиной стоял Сергей и, судя по тихому шороху, застегивал рубашку.

Внутри все оборвалось. Не было рыданий. Только молчаливые слезы катились из глаз.

- Извините… Ярик руку ободрал… я хотел попросить у вас… аптечку, - запоздало проговорил Федор Степанович, глядя то на девушку перед ним, то к ней за спину.

- Аптечку попросите у бармена я… я не могу…

- Я могу вам чем-то помочь?

- Нет… Я в порядке… Извините…

На грани истерики она сбежала в уборную и, запершись там, просто сползла по двери. Как же стыдно ей было! Господи! И выплакаться бы... Уткнуться носом в подол и наревется так, чтобы до икоты… Но рано или поздно ей придется выйти, и вопрос только в том, как она выйдет… Достойно или с потеками туши на лице и опухшими глазами.