Обольщение ангела - Патриция Грассо

Когда раздался стук в дверь, Гордон взглянул на жену и спросил:

– Ты готова принять посетителей, ангел?

Роберта кивнула.

– Надеюсь, Гэвину понравится его сестренка.

– Входите, – позвал Гордон.

Дверь медленно открылась. И тут же мальчишеский голос приказал:

– Назад, Смучес!

Но Смучес не послушался и первым влетел в комнату. Вслед за ним вбежали Гэвин и Дункан. Затем вошел герцог и, подхватив собаку на руки, улыбнулся, глядя на гордых родителей.

С жадностью мальчики принялись разглядывать своих крохотных брата и сестру.

– Он такой маленький, – разочарованно сказал Дункан, стоя рядом с отцом.

– А она вся сморщенная, – трагическим шепотом проговорил Гэвин.

– Все младенцы маленькие и сморщенные, – успокоил их дед. – Как только они подрастут, кожа разгладится.

– А я никогда не был таким маленьким, – заявил Дункан.

– Я тоже, – поддакнул Гэвин.

– Вы готовы, ребята? – серьезно посмотрев на них, спросил герцог Магнус.

Мальчики кивнули и встали на колени перед отцом, держащим на руках их маленького брата. Герцог вынул из ножен кинжал с рукояткой, украшенной драгоценными камнями, и передал его старшему внуку.

Дункан взял кинжал и, подняв его высоко вверх, произнес торжественным тоном:

– Всем святым и этим родовым кинжалом Кэмпбелов я клянусь в нерушимой верности Хантеру Кэмпбелу, будущему господину Инверэри и Арджила.

Потом Гэвин взял из рук брата кинжал, поднял его вверх и… забыл свою речь. Он растерянно оглянулся на Роберту, она кивком подбодрила его, и тогда он произнес:

– И я тоже.

– Спасибо вам, сыновья, – сказал Гордон. – Я горжусь вами.

– Это было прекрасно, – подхватила Роберта.

– Я научу Хантера, как совершать набеги на другие кланы, – заявил Дункан.

– А я научу Марию танцевать, – с улыбкой сказал Гэвин.

– Ну а теперь пора за уроки, – вмешался герцог Магнус. – Вы сможете повидать ваших братика и сестричку завтра утром.

Гордон взглянул на Роберту, и она кивком ответила на его безмолвный вопрос.

– Дункан, мы с леди Робертой хотели бы, чтобы ты стал крестным отцом Хантеру, – сказал он сыну.

– Я согласен, – ответил Дункан, надувшись от гордости.

– Гэвин, подойди сюда, – позвала Роберта. А когда мальчик подошел к постели, спросила: – Тебе нравится твоя сестренка?

Гэвин кивнул. Он коснулся пальцем крошечной ладони малышки и, почувствовав, как та своей слабенькой ручкой вдруг ухватила его за палец, ласково улыбнулся ей.

– Ты бы хотел стать крестным отцом Марии? – спросила Роберта.

– Я буду защищать ее всю свою жизнь, – пообещал Гэвин, и его серые глаза, так похожие на отцовские, заблестели от волнения.

– А ты убьешь чудовище, если оно появится у нее под кроватью? – спросил Гордон.

Гэвин торжественно кивнул и, приблизившись к сестре, прошептал:

– Миледи, ваш защитник с вами.

Герцог Магнус повел внуков к двери, но в последний момент Гэвин снова подбежал к кровати.

– Я люблю вас, леди Роб, – сказал мальчик, целуя ее в щеку. – Спасибо вам за сестренку.

– Милый, – со слезами на глазах отвечала Роберта. – Я тоже люблю тебя.

Гэвин снова поцеловал ее в щеку и громким шепотом спросил:

– Как вы думаете, кроме братьев, Мария захочет себе и сестренку?

Гордон весело хмыкнул, и жена укоризненно взглянула на него. А повернувшись к мальчику, она сказала:

– Возможно, Мария и захочет сестренку. Но мы спросим ее об этом, когда она немного подрастет.

Как только отец и сыновья вышли, Гордон встал и бережно уложил Хантера в колыбельку. Потом взял Марию из рук матери и уложил рядом в другую колыбель.

Вернувшись к постели, он заключил жену в объятия и нежно поцеловал. А когда она удовлетворенно вздохнула, прижал ее голову к своей груди.

– Спасибо тебе за сына и за дочь.

– Пожалуйста, милорд. – Роберта улыбнулась, глядя в его потеплевшие серые глаза, но тут ей самой на глаза навернулись нежданные слезы. – И тебе спасибо, что подарил мне дом, где мне действительно хорошо.

– Хочешь, я опять повторю те слова? – тихо спросил Гордон.

– Да, ты ведь обещал говорить мне их каждый день всю нашу жизнь.

– Я люблю тебя больше жизни, мой нежный ангел, – прошептал Гордон голосом, хриплым от волнения. – Только тебя! Навсегда!..

– Я тоже люблю тебя, Горди, – отозвалась вслед за ним Роберта, и губы их встретились в нежном поцелуе. – И всегда буду любить. «Ты один, и никто другой».