Люси Салливан выходит замуж - Мэриан Кайз

— Ой, как мне нравятся эти часы, — воскликнула я. — Я бы тоже хотела такие. Где ты их купил?

— Гм, это Руфь подарила.

— А-а.

Потом мое внимание привлекло что-то еще.

— А какое очаровательное зеркало, — выдохнула я и благоговейно притронулась к деревянной раме зеленого цвета. — Откуда оно у тебя?

— Гм, это подарила Карен, — еще больше смутился Дэниел.

Этим и объяснялось смешение стилей в квартире Дэниела — его женщины стремились оставить свой след в обстановке, но все они обладали совершенно разными вкусами.

— Удивительно, что Карен не потребовала вернуть его, — заметила я.

— Потребовала, — немногословно ответил Дэниел.

— А почему оно до сих пор здесь?

— Сказав, чтобы я вернул зеркало, она сразу же повесила трубку и с тех пор отказывается отвечать на мои звонки, так что я не знаю, когда мне привезти его.

— Хочешь, я возьму его домой сегодня, — с готовностью предложила я, но быстро одумалась. — Нет, не могу… Тогда она догадается, что я была у тебя, и последствия для меня могут быть ужасными.

— Люси, у тебя есть полное право находиться здесь, — возразил Дэниел. Но я проигнорировала его слова. Я-то понимала, что у меня есть такое право, но вот Карен наверняка считала по-другому.

— Покажи-ка мне лучше самую важную комнату, — сказала я, направляясь к спальне. — Тут появилось что-нибудь новенькое? — Я с разбегу бросилась на кровать Дэниела. — Так значит, вот где это происходит?

— Что «это»? Я сплю здесь, вот и все, — пожал плечами Дэниел.

— А это что такое? — возмутилась я, указывая на хлопчатобумажное покрывало. — Я думала, что секс-машины вроде тебя всегда покрывают свои кровати меховыми накидками.

— Ага, так и есть, но перед твоим приходом мех я убрал. И снял с потолка зеркало. Вот только видеокамеру не успел выключить.

— Ты омерзителен, — заметила я рассеянно, чем вызвала у Дэниела легкую улыбку. — Подумать только, — продолжала я, все еще лежа на кровати. — Я нахожусь в постели Дэниела Уотсона, ну, точнее, на постели, но это не столь важно. Мне бы позавидовали сотни женщин. Минимум две, — добавила я, имея в виду Карен и Шарлотту.

Потом я сделала то, что делала всегда, попадая в спальню Дэниела.

— Угадай, кто это, — воскликнула я и стала извиваться на постели, издавая звуки, которые, по моему разумению, издают люди, находящиеся в экстазе. — О, Дэниел, Дэниел, — стонала я.

Я ожидала, что Дэниел засмеется, как обычно, но он стоял с серьезным лицом.

— Ну, догадался? — спросила я.

— Нет.

— Дэннис, — торжественно объявила я.

Он поднял уголки губ. Может, эта шутка ему уже надоела.

— Ну, и кто твоя новая соседка по кровати? — поинтересовалась я, меняя тему.

— Пока никто.

— Как? Ты хочешь сказать, что ты проявлял знаки внимания какой-то женщине более четырех часов и не сумел соблазнить ее? Должно быть, ты стареешь, — съязвила я.

— Должно быть.

Он не улыбнулся и не засмеялся, как это обычно бывало. Более того, он вышел из комнаты. Это было настолько непохоже на него, что я встревожилась. Соскочив с кровати, я побежала за ним.

— И почему это в квартире такая чистота и порядок? — подозрительно сощурилась я, когда догнала Дэниела в гостиной.

В глубине души мне было стыдно, потому что, несмотря на дежурства, которые мы с Карен и Шарлоттой установили в нашей квартире, наше жилище напоминало помойку. Время от времени с нами случался приступ чистоплотности и аккуратности, но обычно он длился не более двух-трех дней. Между нами часто происходили следующие разговоры: «Шарлотта, если ты уберешься за меня в ванной, я разрешу тебе надеть мое замшевое платье на вечеринку», «Отстань, Карен, я мыла раковину… Просто она не отмылась», «Да, я знаю, что сегодня воскресенье и что все мы очень устали и без сил, практически в коме, валяемся перед телевизором, но мне нужно пылесосить, поэтому вам всем придется освободить гостиную и выключить телевизор, потому что мне нужна розетка… Эй, тише, тише, не надо так кричать! Если вы так уж против, то я не буду пылесосить. Я бы с удовольствием пропылесосила, но раз вы так настаиваете, то ладно, не буду…»

На самом деле нам надо было нанять какую-нибудь женщину, чтобы она приходила пару раз в неделю и убирала. Однако Карен каждый раз налагала на это предложение вето: «Зачем платить кому-то за то, что мы и сами можем сделать? Мы достаточно молоды и крепки физически, чтобы убирать за собой». Но мы не убирали за собой.

— Ты что, нанял бедную филиппинскую девушку за гроши и эксплуатируешь ее тут на полную катушку? — спросила я.

— Ничего подобного, — оскорбился Дэниел.

— Значит, завел себе старушку в фартуке и с платком на голове, с больной спиной и красными руками, которая протирает пыль, пьет чай и жалуется на здоровье?

— Нет, — сказал Дэниел. — Я убираю сам.

— Ну да, — не поверила я. — А, знаю, это твоя очередная жертва, считающая, что у вас роман, гладит тебе рубашки и чистит сантехнику!

— Нет.

— Нет? А почему? — спросила я. — Уверена, что многие с радостью пошли бы на такое. Да я и сама согласилась бы заниматься сексом с любым, кто гладил бы мою одежду.

— Люси, я буду гладить твою одежду, если ты будешь заниматься со мной сексом, — совершенно серьезно произнес Дэниел.

— С любым, кроме тебя, — поправилась я.

— Честно, Люси, мне даже нравится заниматься домашним хозяйством, — настаивал Дэниел.

— И ты еще называешь меня странной! — воскликнула я, бросив на Дэниела полный презрения взгляд.

— Я никогда не называл тебя странной. — Мое несправедливое обвинение возмутило Дэниела.

— Разве? — изобразила я удивление. — А мог бы… А вот я — я ненавижу домашнее хозяйство. Если я попаду в ад (а у меня нет оснований считать, что я туда не попаду), то там мне будет уготован утюг и все неглаженое белье сатаны. И пылесос. Пылесосить для меня самое страшное наказание.

Наконец Дэниел засмеялся. Я облегченно вздохнула: это временное отсутствие у него чувства юмора уже начинало беспокоить меня.

— Ну, иди сюда, Люси, — сказал Дэниел и обнял меня за плечи. Я испугалась, но потом поняла, что он всего лишь подталкивает меня к дивану. — Ты ведь хотела полежать?

— Да.

— Вот тут ты сможешь полежать со всеми удобствами.

— А как же шоколад? Ты обещал! — потребовала я. Лежать без шоколада было неинтересно. В свою очередь и шоколад, потребляемый не лежа, был совсем не так вкусен.

— Не волнуйся, — улыбнулся Дэниел и вынул припасенную для меня плитку шоколада.