Соколиная охота - Роберт Линдон

Пройдут месяцы, прежде чем птицы достигнут цели своего путешествия, и он опасался, что слепота может повредить им. Вместо этого он решил держать их в ивовых корзинах, которые можно будет затенять при необходимости тканью.

Он скатал чулок наверх, обнажая лапы. Птица дернула ногой, втыкая два когтя ему в ладонь. Вытащив их и слизнув с руки кровь, он осмотрел ее хвост. Оперение было растрепано, стержни отдельных перьев погнулись, но их можно было потом выпрямить, погрузив в горячую воду. Обмеряв толщину ног кречета, он сделал в обножах такие прорези, чтобы они туго сидели на лапах. Затем он надел их, закрепил концы на латунном вертлюжке и продел сыромятный кожаный Должик сквозь его проушину. Сокольник натянул перчатку на левую руку и привязал к ней Должик.

— Готова?

Сиз распустила завязку и стянула чулок с птицы через голову. Кречет подпрыгнул, хлопая крыльями, и Вэланд посадил его себе на руку. Птица, шипя и нахохлившись, уселась, потом опять забилась. Сокольник, усаживая кречета на кулак, унес его в палатку. Он посадил птицу на камень и привязал Должик к тяжелому веретенообразному обломку гранита. Она подпрыгнула, дергая обножи. Поняв, что вырваться не удастся, птица опустилась на камень. В первый раз у Вэланда появилась возможность полюбоваться своей добычей. Кречет был в два раза тяжелее самого большого сапсана из тех, что попадали к нему в руки. Все в его существе свидетельствовало о силе. Спереди птица была без отметин, ее грудь и зоб были покрыты густым пухом, мягким и девственно-белым, как только что выпавший снег. На ногах, словно короткие панталоны, свисали перья. Она уставилась на него своими большими влажными глазами, будто пытаясь разгадать его намерения, и Вэланду показалось, что страх в них уступает место любопытству. Как придворный после окончания высочайшей аудиенции, он попятился на коленях из палатки и запахнул за собой полы.

После ужина он уполз в постель и заснул в то мгновение, когда голова коснулась подушки. Когда он наконец очнулся, все его тело

і у по болело. Первая мысль была о кречете. Из его палатки доносились ритмичные щелчки. Кречет чистил перья. Это хороший признак. Сокольник на цыпочках, чтобы как можно меньше напугать птицу своим появлением, прошел к его убежищу и осторожно приподнял полу палатки. Кречет откинулся на хвост и зашипел, но не забился. Вэланд опустил полу и вышел из пещеры навстречу теплому дню, щурясь на воду во фьорде. Она была так же спокойна, как в мельничном пруду. Сиз стирала одежду в озерце под водопадом. Она разложила ее на валунах сушиться. Костерок, сложенный из деревяшек, выброшенных морем на берег, коптил неподалеку. В его середине лежало несколько больших округлых камней, а рядом с костром стояло пирамидальное сооружение из ивовых кольев, накрытое одеялами. Все еще полусонный, Вэланд не мог понять назначения этих странных вещей. Сиз, освещенная солнцем, улыбнулась.

— Я думала, ты никогда не проснешься.

Вэланд опустился перед озерцом на колени и поплескал водой себе в лицо.

— Нам нужно собираться, чтобы прийти в лагерь к вечеру.

— Уже вечер.

Вэланд взглянул на низкое солнце.

— Да, действительно. Глум, наверное, вернулся.

Сиз погрузила в воду очередную вещь.

— Он приходил с Радульфом утром. Я их отослала назад.

Она обернулась и посмотрела на него.

— Ты крепко спал, и я не хотела пока возвращаться в лагерь. Ты не против?

Сокольник отрицательно покачал головой и уселся на землю рядом с ней. У него тоже не было желания возвращаться в лагерь к гренландцам. За те несколько недель, которые они провели в охотничьих угодьях, гренландцы превратили лагерь в скотобойню. Они убили трех моржей и взяли от них только шкуры и клыки, бросив туши гнить на берегу. С множеством тюленей и лис они поступили таким же расточительным образом. Кит длиной в пятнадцать футов был оставлен качаться на волнах, после того как его убийцы ободрали с него подкожный жир и срезали несколько больших кусков мяса для пропитания. Единственная добыча, которую они забирали целиком, — это гагарки, отловленные на своих гнездах и законсервированные в бочках с сывороткой. Вонь разлагающейся плоти и тошнотворно-сладкий запах, исходящий из котлов, где вываривали ворвань, окутывали весь лагерь. А здесь воздух был целебно чистым.

— Умираю, есть хочу.

Сиз просияла.

— Я поймала рыбу. Немного подожди.

Осознав свой собственный голод, Вэланд подумал, что кречет тоже хочет есть. Оставались еще два голубя. Он убил одного, открыл убежище птицы и вошел бочком. Она метнулась назад, угрожающе раскрыв клюв. Стараясь не смотреть ей в глаза, сокольник показал голубя. Он и не рассчитывал, что кречет его возьмет. Заметив, что птица не бьется, он мельком глянул на нее. Хотя птица по-прежнему держалась подальше от него, она все же бросала взгляды на голубя. Он начал считать до десяти. Если она не притронется к пище до конца счета, он уйдет. На счет семь она вытянула шею и схватила голубя клювом. Вэланд не отпустил его, тогда кречет дернул жертву и без колебания шагнул на его кулак. Он смотрел на Вэланда пронзительным соколиным взглядом. Кречет немного подождал, замерев в неподвижности, затем склонил голову и ухватил шею голубя клювом. Сокольник был настолько поражен, что не мог отвести глаз от кречета. Тот сразу же поднял голову и уставился на него сверлящим взглядом. Как только Вэланд отвел глаза в сторону, он вновь приступил к еде. Кречет сидел на его кулаке как на привычном насесте и ощипывал голубя.

Невероятно. Однажды он приручал сокола, который ел с его руки в тот же день, когда был пойман, а на одиннадцатый уже свободно летал. Но даже тот необыкновенный экземпляр не мог похвастаться самообладанием этого хищника. Изумление переросло в озабоченность. Возможно, его покорность объясняется голодом, ослабленная птица не в состоянии прокормиться в дикой природе. Но этот кречет не производил впечатления больного. Твердые перья, яркие влажные глаза, ярко-оранжевые ноги, изящная манера поглощения пищи — все свидетельствовало об отменном здоровье. Вэланд медленно поднял руку. Птица вскинулась, перья на ее воротнике поднялись наподобие жабо. Сокольник пощупал ее грудь — плотная мускулатура, киль едва различим. Она ущипнула его за палец, как будто хотела сказать: «Ты мешаешь мне есть».

Когда птица проглотила большую часть голубя, он посадил ее на камень и оставил доедать в одиночестве. Качая головой и широко улыбаясь, Вэланд вышел. Если бы он не поймал собственноручно этого кречета в нелегком поединке, то не сомневался бы, что его раньше приручил мастер-сокольник. Вэланд ушел к берегу облегчиться. На пути назад он остановился. Вокруг Сиз в водяной пыли водопада играла радуга. Девушка нагребала угли на камни в костре. Вэланд подошел к ней.

— Что ты делаешь?

— Увидишь.

Он, нахмурившись, оглядел шалаш. Много труда понадобилось на его возведение.

— Это сюрприз, — сказала Сиз. — Может, хочешь сначала поесть?

— Как скажешь.