Летняя королева - Элизабет Чедвик

– Ты тоже станешь свободным, кузен, вычеркнешь из своей жизни безумную сестру королевы, – сказал Робер Раулю. Лицо Робера раскраснелось от вина. – Бьюсь об заклад, ты уже жалеешь, что когда-то взглянул в ее сторону.

– Я жалею о другом – о том, что случилось позднее. – Рауль сгреб выигрыш.

– Признайся, ты соблазнил ее только потому, что она сестра королевы и ты решил заручиться влиянием через черный ход спальни.

Рауль пожал плечами:

– Если и так, то я не единственный при дворе. – Он поднялся из-за стола и высыпал пригоршню монет в декольте куртизанки, поднявшейся вместе с ним. Этой ночью он не хотел оставаться один. Фелиция, пышногрудая и добродушная особа, именно то, что ему было нужно. – Пойду спать.

– Вижу, – усмехнулся Робер, изогнув брови, – и матрас себе подобрал хороший и мягкий.

– Вот где я храню свои сокровища. – Рауль запустил пальцы в декольте куртизанки, снова заставив ее взвизгнуть. – В матрасе.

Оставив игорный стол, он отвел куртизанку в свою спальню, целуя и оглаживая ее по дороге. Де Вермандуа был ненасытен в своей страсти, хотя не совсем так, как требовала от него Петронилла в последнее время. Для нее близость подтверждала, что она желанна, убеждала ее, что любима. Но эта убежденность быстро улетучивалась, и чем больше он давал, тем больше она требовала, и все ей было мало. Если он ей отказывал, она злилась и обвиняла его, что он растрачивает силы на других женщин. Что ж, теперь он так и делал, и это была не пустая трата времени, а удовольствие. Петронилла уезжала вместе с сестрой, и ему казалось, что он выскочил из ловушки.

Рауль рывком открыл дверь в спальню и завел туда Фелицию. Та хохотала, когда он прижал ее к стене, целуя шею. Внезапно женщина вскрикнула и начала отталкивать его, глаза ее округлились от ужаса. Рауль обернулся и увидел, что на них идет Петронилла с его охотничьим ножом в руке, готовая нанести удар.

Реакция воина спасла Рауля, иначе беды было бы не миновать: Петронилла чуть не вспорола ему живот. Он отскочил в сторону, перехватив запястье жены, и вывернул ей руку. Вынудив ее бросить клинок, он пинком отшвырнул его.

– Ах ты, сукин сын! – визжала Петронилла. – Мерзавец! Я знала, что это правда. Кругом твердили, будто я все выдумываю, но я знала, что это не так! – Она вырывалась из его хватки, пытаясь выцарапать ему глаз. – Ты предпочел мне шлюху! Унизил меня с грязной девкой!

– Позови моего камердинера! – прокричал Рауль Фелиции, продолжая удерживать Петрониллу. – Разбуди моих оруженосцев и скажи Жану, чтобы привел королеву.

Фелиция умчалась.

– Ненавижу тебя, ненавижу! – всхлипывала Петронилла, брыкаясь и дергаясь.

– Поэтому нам следует расстаться, – задыхаясь, проговорил Рауль, лицо его исказилось от шока и физического усилия. – В тебе ничего не осталось, кроме тяги к разрушению. Ты чуть меня не убила.

Петронилла оскалилась:

– Да, я с удовольствием сплясала бы на твоей крови!

На секунду он почувствовал возбуждение и пришел в ужас от собственной реакции, понимая, что если поддаться страсти, то она выльется в отвратительную сцену взаимных нападок.

– Ты больна. – Он крепко держал ее на расстоянии вытянутой руки. – Я не собираюсь в этом участвовать. За тобой должны присматривать те, у кого это лучше получится.

Вскоре пришел камердинер, с ним оруженосцы, почти сразу появилась Алиенора. Петронилла превратилась в необузданную дикарку, удвоив усилия добраться до Рауля, но потом вдруг словно получила смертельный удар, вся агрессия куда-то ушла, и она поникла, как раненая лань.

– Отведите ее в мою спальню, – коротко бросила королева. – Пусть ею займется Амария.

Рауль подхватил жену на руки и последовал за Алиенорой. Процессию возглавляли оруженосцы, освещая путь по винтовым лестницам до покоев королевы. Та велела положить сестру на кровать, и к больной сразу поспешила Амария.

– Она попыталась меня убить, – сообщил Рауль с жалостью и одновременно отвращением. – Поджидала меня с ножом.

Алиенора бросила на него презрительный взгляд:

– Но вы пришли не один, а с какой-то куртизанкой.

Рауль развел руками:

– Что, если и так? Мой союз с Петрониллой давно стал невозможным. Я не делю с ней постель, опасаясь за собственную жизнь, – она легко может спрятать клинок под подушкой и заколоть меня в сердце. Жена постоянно упрекает меня в изменах, даже когда я ни в чем не виноват. – Он скривил рот. – Я решил: что зря терпеть? Семь бед – один ответ.

– Вы с самого начала знали, какая она изменчивая натура.

Он надул щеки:

– Мне ваша сестра показалась прелестным созданием, но, Бог свидетель, такого я не ожидал.

– Вы также знали, что она сестра королевы, а потому решили рискнуть. Вы сорвали плод и насладились вкусом, а теперь говорите, что он ядовит.

– Но это так и есть! Она не слушает никаких доводов. – Рауль взмахнул рукой. – Остались только эти приступы плохого настроения и отчаяния. Больше она не разбирает, где правда, а где вымысел.

– Я займусь ею. А вы уйдите: мне невыносимо ваше присутствие здесь.

– На вашем месте я бы побеспокоился, чтобы у нее не было доступа ни к какому виду оружия.

– Просто уйдите, Рауль. – Алиенора прикрыла глаза.

– Я буду молиться за нее, но между нами все кончено. – Он ушел, тяжело ступая, опустив плечи.

В комнате его поджидала Фелиция, завернутая в его подбитый мехом плащ, под которым уже ничего не было, но он отпустил куртизанку. Страсть остыла, как вчерашняя похлебка.

Опустившись на колени перед маленьким молельным столом в углу спальни, он зажег свечу и склонил голову. Помолившись, Рауль поднялся. Колени совершенно не сгибались, словно превратились в камень, а половина лица, не обезображенная шрамом, была мокрая от слез.

Алиенора смотрела на сестру, покусывая губы, а та отвернулась к стене и закрыла глаза.

– Я ничего не могу для нее сделать, – тихо проговорила Амария. – Она в руках Господа, мадам.

– При дворе сестра подвержена буйству, а когда уезжает в поместье Рауля, то там только куксится и ей становится хуже. Я тут подумала, не отослать ли ее к моей тетушке Агнессе в Сент. Быть может, утешения она там и не найдет, но за ней лучше присмотрят и защитят.

– Мадам, я уверена, что твердый распорядок дня и молитвы очень ей помогут, – согласилась Амария.

Алиенора вздохнула:

– В таком случае посоветуюсь с Раулем и отпишу тетушке, чтобы узнать, даст ли она сестре кров. Детьми мы там часто бывали.

Она с печалью вспомнила, как бегала с Петрониллой в залитых солнцем галереях, когда их отец посещал аббатство Сент. Они то хихикали, то громко хохотали, играя в прятки между колоннами, их платьица задирались до колен, а косы расплетались, светлые и каштановые, украшенные цветными ленточками. А позже, в церкви, они стояли на коленях во время молитвы, но все равно продолжали обмениваться озорными взглядами. Возможно, в Сенте Господь рассеет тьму в душе Петрониллы, прогонит ее демонов.