Мужчина из моего прошлого - Инна Инфинити

— Они с Леной снова сошлись, представляешь? Десять лет прошло! — на удивление свекровь охотно отвечает на вопрос. — Игорь сейчас договаривается в клинике, чтобы ее взяли на работу. Она эндокринолог. Пока что Лена еще в Москве, но Игорь надеется, что скоро она переедет в Иерусалим. Может, после нового года.

— Я рада за Игоря, — честно признаюсь.

Свекровь ухмыляется.

— Да уж… — задумчиво тянет. — Игорь очень любил Лену. Когда она от него ушла, я думала, мой сын наложит на себя руки. Он без нее жить не мог. Когда ты уходила от Игоря, я боялась, что с ним случится то же самое. Но нет. Из-за твоего ухода он хоть и переживал, но ничего подобного, что было после ухода Лены, не повторилось.

— Хорошо, что спустя столько лет Игорь и Лена смогли воссоединиться.

— Лена хотела замуж и детей. Замуж Игорь ее звал, но детей дать не мог. Поэтому она от него ушла. В глубине души я до сих пор на нее зла за сына. И за десять лет Лена так и не создала семью. При встрече я даже не удержалась и спросила: «Ну и где твои дети, Лена? Ты же так их хотела». Игорь меня потом ругал за этот вопрос.

— А она что?

— Сказала, что ей не нужны дети, если они будут не от Игоря, — свекровь обреченно вздыхает и машет рукой. — Ладно, это их дело. Я приму любую невестку, если мой сын будет с ней счастлив. Лена так Лена, — свекровь переводит на меня любопытный взгляд. — А что насчёт тебя? Как у вас с отцом Владика?

Я расплываюсь в счастливейшей улыбке.

— У нас все хорошо.

— Я и вижу, светишься вся.

Это действительно так. Я свечусь, горю, парю. Моя жизнь похожа на сказку. Я не только живу с самым любимым мужчиной в мире, я еще и учусь в университете своей мечты на факультете своей мечты.

Да, я поступила на филфак МГУ. Когда увидела свое имя в списках рекомендованных к зачислению, разрыдалась, как ребенок. С сентября у меня началась очень активная жизнь. Помимо того, что я учусь на филфаке, я еще устроилась работать на кафедру, плюс у меня три ученика, с которыми я занимаюсь репетиторством. Я бы взяла больше учеников, но чисто физически не смогу их совмещать с учебой, работой и семьей.

Несмотря на катастрофическую нехватку времени, я безумно довольна. Мой день расписан буквально по минутам, поздно вечером я падаю в кровать ужасно уставшая, но как никогда счастливая.

Я нашла себя, я точно знаю, чем хочу заниматься: преподавать на филологическом факультете МГУ. Мне предстоит пройти большой путь: бакалавриат, магистратура, аспирантура. Это где-то восемь лет. Меня не пугает такая отдаленная перспектива. Если бы я стала учиться сразу в 18, то уже бы преподавала. Но сложилось, как сложилось, и университет пришел в мою жизнь только в 25 лет. Лучше поздно, чем никогда.

Кстати, никакого дискомфорта с одногруппниками из-за моего возраста нет. Я еще немного переживала, что буду самой старой на курсе. Они-то все вчерашние школьники, не то что я. Но я со всеми подружилась, несмотря на то, что на семь лет старше. В основном у нас учатся девочки, все очень милые и приятные. С несколькими сдружилась особенно близко.

Дима меняет работу. Я вздыхаю спокойно. Больше он не сидит на крышах с винтовкой в руках, не гоняется за преступниками и террористами. Дима остался в армии, но работает теперь с компьютерными системами. Подробностей не знаю, он не раскрывает. Да я и сама не лезу с лишними вопросами. Мне достаточно знать, что у Димы теперь допуск к гостайне. Не надо быть очень умным, чтобы понять, насколько это серьезно.

А вот в совместной семейной жизни нас с Димой ждет некоторая притирка. Мы не ссоримся, но ряд моментов меня сильно напрягает. Например, что Дима для себя все делает сам: от стирки своей одежды до готовки на кухне. Какие-то женщины, может, и обрадовались бы, если бы их мужчина сам себе стирал, гладил, готовил и так далее. Но я нет.

С самого начала нашей совместной жизни меня переполняет желание заботиться о Диме. Да, я хочу гладить ему рубашки и готовить завтрак, и меня бесит, что он делает это себе сам. Как будто по-прежнему живет один.

Со временем я понимаю, откуда у него это. Дима действительно с самого детства один и привык заботиться о себе самостоятельно. В школе он выглядел аккуратно, никогда на нем не было грязных джинс или мятой футболки. Не все мои одноклассники из нормальных полных семей выглядели так же опрятно, как Дима из неблагополучной. Соболев с самых ранних школьных лет сам стирал и гладил свою одежду.

Мне приходится проделать большую работу, чтобы Дима осознал, понял и привык к тому, что теперь о нем есть кому заботиться. Есть кому сходить за лекарствами, когда он болеет. Есть кому сделать ему кофе утром. Есть кому закинуть его брюки в стиральную машинку, а потом повесить сушиться и погладить.

А еще его день рождения. Он его скрывает и не отмечает. Это для меня вообще просто дикость какая-то. Необязательно звать толпу гостей, но можно же отметить в нашем маленьком семейном кругу? Дима, я и наш сын. Но он даже так не хочет.

— Для меня это обычный день, я даже не всегда о нем помню, — заявляет мне за пару недель до своего дня рождения, когда я спрашиваю, как будем праздновать.

— Как можно не помнить про свой день рождения!? — вспыхиваю.

Пожимает плечами.

— Будем отмечать день рождения Влада и твой, — говорит.

Я просто теряю дар речи.

Конечно, я не слушаю Диму и все равно в его день рождения готовлю праздничный ужин, покупаю торт, 26 свечек и подарок от нас с Владом. Это будний день в конце ноября, я отменяю занятие с учеником и уезжаю с кафедры на час раньше. Няня уже забрала Влада из школы и сидит с ним. Я отпускаю женщину, и мы с сыном готовим папе сюрприз к его возвращению с работы.

Когда Дима входит в дом, его ждет красиво накрытый стол в гостиной и плакат на всю стену с нашей фотографией втроем. Дима столбенеет от удивления и отмирает, только когда к нему кидается Влад с криком: «Папа, с днем рождения!».

— С днем рождения, любимый, — я тоже подхожу к изумленному Соболеву и обнимаю его. — Мы тебя очень любим, — шепчу на ухо.

Дима прижимает нас с Владом к себе, и мы так стоим, наверное, с минуту. У меня даже слёзы на глазах выступают. В этот момент я чувствую, каким Дима всегда был одиноким и как ему сложно осознать, что бывает по-другому.

Когда он задувает свечи на торте, мы с Владом вручаем подарок.

— Хм, — Дима задумчиво вертит в руках большой праздничный конверт.

— Как думаешь, что там? — спрашиваю.

— Неужели деньги? — выгибает бровь.

Я прыскаю от смеха.

— Ну а что еще может поместиться в конверт? — задаёт риторический вопрос. — А, ну открытка может.

— И кое-что еще, кроме денег и открытки, — язвлю. — Открывай.

В конверте авиабилеты на троих и ваучеры в гостиницу на горнолыжный курорт в Сочи.