Давай никому не скажем - Агата Лель

Набиев-старший побледнел, и сел — нет, даже упал на край кресла.

— Чем? Говори! — проорал так, что стены задрожали.

— Я люблю её, — спокойно сказал Ян.

— Они там что… они там… они… — хватал ртом воздух, выпучив в ужасе глаза.

— Нет, слава Богу! Эта бесстыжая целовалась с нашим сыном! Но я не удивлюсь, если у них уже всё было! Она лапала его, Рома! — прогундосила Нонна и громко высморкалась. — Это так мерзко, так отвратительно!

От сердца Романа Алексеевича немного отлегло, но всё равно новость привела его в священный ужас!

Сама по себе связь сына с девушкой старше его не радовала, но всё-таки узнай он об этом вчера, то, может, отреагировал бы не так остро. Но сегодня, после того, как он выяснил, кто дочь этой пропоицы… значит она может быть и его дочерью тоже, а это же просто катастрофа! А что если вдруг они успели не только поцеловаться…

— Мам, прекрати разыгрывать драму на пустом месте, — нахмурился Ян. — Я совершеннолетний, и имею право встречаться с кем хочу!

— Но она твоя учительница! И она старше! — взвизгнула Нонна Вахтанговна.

— И что? Ты тоже старше отца на пять лет!

— Не смей напоминать мне о возрасте! — задетая за больное Нонна вскочила, и начала нервно нарезать круги по гостиной. Плакать она перестала, место слезам уступила ярость. — Она не просто старше, она нищенка! Дочь алкоголички! Она никто! Пустота! Ноль! И мы с папой любили друг друга, а здесь нет никакой любви, просто твоя гормональная блажь и её продуманность! Не зря она мне сразу не понравилась, но пожалела бедняжку, когда узнала, в каких условиях та проживает, хотела помочь подзаработать. А она не будь дурой на тебя залезла! А я ещё волновалась, что она нашего папу захомутать захочет. Какой я была слепой! Надо было гнать её взашей ещё в тот день, когда увидела вас идущими за руку! Я душу перед ней выворачивала, делилась переживаниями, а она… Расчётливая стерва!

— Что ты несёшь? По себе людей не судят! — горячо вскинулся Ян.

— Не смей так разговаривать с матерью! — взревел Роман Алексеевич и, тяжело поднявшись, грозно двинулся на сына. Тот как сидел — раскованно, без страха взирая на родителей, так и остался сидеть, игнорируя ярость отца. — Говори, было у вас с ней что-то?

— Не твоё дело!

— Говори, я сказал!!! — замахнулся он, но Нонна Вахтанговна перехватила его руку.

— Не надо, Рома, не надо! Я сейчас же позвоню Лёшке в Москву. В ближайшие дни отправим туда Яна, будет доучиваться в столичном лицее, под присмотром дяди. Он быстро из него человека сделает! Будет дома сидеть и к поступлению в ВУЗ готовиться, вместо того, чтобы шашни крутить со всякими… Больше ни ногой в эту школу! Я не позволю!

— Не имеете право, понятно? — вскипел Ян, и вскочил с дивана. — И что вы сделаете? Насильно затолкаете меня в вагон поезда? Я буду учиться там, где хочу, — под разъярённые взгляды родителей подошёл к выходу, рывком сдёрнул с вешалки куртку, сбросил с полки кроссовки.

— И куда это ты собрался? — нарисовался следом Набиев-старший.

— Если я снова скажу не твоё дело, опять замахнёшься?

— Если ты сейчас уйдёшь из дома, я клянусь всем святым, что жизнь твоей благоверной превратится в сущий ад! — сквозь зубы прошипел отец. — Уже завтра утром она вылетит с работы, а вечером будет сидеть в изоляторе, по подозрению в растлении малолетних.

— Ты совсем рехнулся? — на лице Яна застыла гримаса ужаса. — Мне восемнадцать! И не было у нас ничего, понятно?!

— А это уже пусть она сама потом доказывает. Оплачивает дорогостоящих адвокатов. У неё есть адвокат? У меня есть — Герман Юрьевич, ты же помнишь его? Если он захочет, получит твоя красавица по полной, пришьют то, чего и в помине не было. Ты же знаешь, он может. Ну что, ещё не передумал уходить? — ухмыльнулся Роман Алексеевич, понимая, что попал точно в цель.

Ян тяжело дышал, кулаки непроизвольно сжимались и разжимались. На лице — нескрываемое презрение.

— Да пошли вы, — перепрыгивая через три ступеньки побежал наверх.

— И не смей выходить из комнаты, пока папа не разрешит! — крикнула вдогонку Нонна Вахтанговна. — Правильно ты его, Рома, будет знать как с родителями разговаривать! Совсем распоясался! Ой, что это с тобой? Сердце? Я сейчас, сейчас, лекарство принесу, — засуетилась вокруг обессиленно рухнувшего на диван мужа.

— Не надо лекарство, неси коньяк, — устало махнул рукой Набиев, и снял через голову галстук.

Как будто сглазил его кто-то, всё наперекосяк. На работе проблемы, младшая дочь от рук отбилась, а небрачная нарисовалась. Теперь вот сын закрутил роман возможно с собственной сестрой… Что это, если не злой рок?

— На, Ромочка, выпей, — Нонна поставила на столик поднос с пузатой бутылкой. — И мне плесни.

Проглотив янтарную жидкость, Нонна Вахтанговна обрела способность мыслить ясно. Эмоции схлынули, и в голове созрел чёткий план.

— Не волнуйся, дорогой, отправим Яна к Лёшке. И доучится там, и поступит потом на месте. Главное, что будет далеко от этой потаскухи! А ещё я завтра схожу к Эмме Валентиновне, и всё-всё расскажу!

— Нет! Не смей! — встрепенулся Роман Алексеевич. — Не надо этого, Нонна!

— Но как же так? Должна же эта девка понести какое-то наказание… — растерялась она.

— Не надо, я сказал! Нечего наше имя в грязи марать. Выборы не за горами, это обмусоливание нашей семьи никому на пользу не пойдет, и в первую очередь мне. Ты о нашем будущем должна думать. Я тоже считаю, что надо отправить Яна к Алексею, тем более он сам звал. И на этом всё, поняла? Что там дальше будет с этой Яной Альбертовной мне наплевать. Главное, что имя нашей семьи не будет запятнано, и сын далеко, вряд ли она поедет его разыскивать.

— А если он сам захочет вернуться к ней? Ты же знаешь, какой он упёртый!

— Не захочет. Я уж постараюсь, — уверенно произнес Набиев-старший, и налил себе ещё половину стакана.

— Ты прав, ты прав, Рома, как всегда. Я сразу не подумала, на эмоциях чуть дел не натворила… — согласно закивала Нонна Вахтанговна, всё хорошенько обмозговав. — Прямо сейчас пойду и позвоню Алексею. Пусть договорится со своим знакомым на счёт лицея. Благо, человек большой, везде связи. Думаю, на следующей неделе уже отправим Яна в Москву, как раз после осенних каникул с новой четверти начнёт учиться в новом месте. Ничего, всё ещё окажется к лучшему, в итоге. Даст Бог, — уговаривая саму себя, Нонна взяла телефонную трубку и направилась на кухню.

Роман Алексеевич остался в гостиной один, отпил добрый глоток прямо из горла. Алкогольная нега приятно разливалась по телу, даруя желанный покой.

Произошедшее сегодня выпило из него все соки, лишило последних сил.

Погорячился он, конечно, с угрозами, сын его теперь возненавидит. Но лучше так, чем натворит непоправимых дел с собственной сестрой.