Горький привкус его поцелуев - Лорейн Хит

– Я не знал об этом.

Он предполагал, что Джулия устраивала эти ужины исключительно для привлечения внимания к собственной персоне. Графиня Грейлинг дает ужин для «хулиганов из Хэвишема», как их четверку иногда называли в высшем обществе Лондона.

Она расправила плечи и сказала:

– У меня имеется несколько секретов.

Ему захотелось раскрыть их все, хотя он и подозревал, что в большинстве своем они были невинными и тривиальными. В то время как его собственный секрет был ужасен.

– Он думал, что ты не интересовалась его поездками. Если бы ты просто попросила…

– Он отказал бы. Ты знаешь, что Эдвард не хотел угождать мне, да и вообще угождать кому-либо, кроме себя. Его чувство собственного достоинства требовало аудитории, и я предоставляла ему это. А взамен получала кое-что для себя – рассказы о приключениях.

Она ошибалась. Если бы она попросила, он бы рассказал ей обо всем. Как они умудрялись оставаться настолько чужими друг для друга, если Альберт был так важен для них обоих?

– Пожалуй, пора вернуться к твоим воспоминаниям, – сказала она, прерывая его мысли.

– Если я и говорю, как Эдвард, то лишь потому, что два месяца мне только и приходилось делать, что слушать его. Кажется, ему нравилось слышать звук собственного голоса.

Она рассмеялась:

– Это было очевидно. Он никогда не сомневался в своей неотразимости.

Ее звонкий смех слегка поднял мрачное настроение, в котором он пребывал все время после смерти Альберта. Как странно, что именно она, а не Эш или Локк, дала ему искру надежды на то, что придет время, когда он перестанет чувствовать себя так, как будто последовал за братом в могилу. Он хотел бы рассказать ей правду, чтобы они могли поговорить об Альберте.

– Скорее все объясняется его высокомерием. Итак, он был уверен в том, что мы могли бы остаться незамеченными в большом доме.

– Это была ваша первая экспедиция?

– Да. Он, конечно же, составил план поместья и наш маршрут. Не прямой, потому что это было бы слишком скучно. Маршрут включал множество поворотов. После того как экономка уснула, ему удалось прокрасться в ее комнату и забрать ключи. Путь нам освещала только свеча. Мы были в ужасе.

– Но вы держались до конца?

– О да. Стены были одинаковыми. Эд запищал, как мышь, пойманная кошкой, когда увидел свое отражение. Это было жутко. Люстры и канделябры не горели и были покрыты паутиной. Кроме нашей свечи, не было никаких других источников света. В вазах стояли засохшие цветы, и все было покрыто пылью. В комнатах стоял запах плесени. Я думаю, что никто не заходил туда в течение многих лет. Во время каждого приключения мы видели одно и то же: заброшенные комнаты, которыми никто не пользовался. Мы становились все смелее и смелее в своих поисках и всегда находили что-то, что могло нас порадовать. Думаю, именно поэтому, повзрослев, мы начали изучать мир.

Он посмотрел на огонь и добавил:

– Эдвард начал все это. Если бы нас хоть раз поймали, мы, возможно, не чувствовали бы себя настолько непобедимыми. – Он снова перевел взгляд на нее: – Тем не менее большинство воспоминаний – очень теплые.

Она, казалось, изучала его, словно пытаясь понять.

– Я рада, что у тебя есть друзья.

Он кивнул, допил вино и встал.

– Уже поздно. Я попрошу слуг убраться, чтобы ты могла отдохнуть. Я также хочу проведать наших гостей.

– Ты вернешься и останешься у меня на сегодняшнюю ночь?

В ее глазах читалось сомнение, и он понимал, чего ей стоило спросить его о таком, хотя остро осознавал, что ей не нужно было даже просить об этом. Альберт дал бы ей все, чего бы она ни пожелала. Похоже, он терпел поражение в задаче, которую поставил перед собой.

Все еще колеблясь, он произнес:

– Думаю, это может сказаться на ребенке.

– Я считаю, что с ним ничего не случится, если мы будем просто обнимать друг друга. Я успела забыть, как не любила спать одна до того, как ты уехал.

– Хорошо. – И, зная, что эти слова были ложью, Эдвард добавил: – Я скучал по твоим объятиям.

Она вновь улыбнулась ему так, словно узнала о дыре в его груди. Такая улыбка могла стать для него смертельной.

* * *

Он собирался остаться у нее на ночь. Но сначала ему понадобится скотч. Если повезет, Эш и Локк еще не будут спать, а значит, у него появится предлог, чтобы не возвращаться в ее комнату, пока он не соберется с мыслями.

– Не хотите присоединиться ко мне перед сном?

Он с улыбкой поприветствовал герцогиню. Она потворствовала увлечению спиртным, да и многим нечестивым вещам, и именно поэтому была отличной парой для Эша.

– День выдался долгим, – сказал Эш. – Мы планируем отбыть завтра рано утром, поэтому будет лучше, если мы с Минервой отдохнем этой ночью.

– Тогда спокойной вам ночи.

Когда пара проходила мимо него, герцогиня протянула руку и сжала его ладонь:

– Ухаживая за Джулией, не забывайте и о себе.

Он усмехнулся:

– Я собираюсь позаботиться о себе в библиотеке.

Как только слова сорвались с его уст, он понял, что Альберт никогда бы не сказал такого. К счастью, Минерва была недостаточно хорошо знакома с Альбертом, чтобы догадаться об этом. Однако Эш нахмурился, покачал головой и, положив руку на талию жены, сказал:

– Пойдем спать, дорогая.

Он подождал, пока они не скрылись из виду, и обратился к Локку:

– Эш был прав. Хотя у Альберта и Джулии отдельные спальни, мой брат спал в кровати своей жены. Она только что упомянула, что скучала по совместному сну. Чтобы с этим справиться, мне следует выпить. А я не люблю пить в одиночестве.

Скрестив руки на груди, Локк откинулся на перила и спросил:

– Ты собираешься отправиться в спальню Джулии, источая аромат виски?

– Я больше склонялся к скотчу. Мне нужно притупить свои чувства, чтобы не сделать какую-нибудь глупость.

– Притупление чувств – вот что глупо.

Ему хотелось ударить кулаком по стене. Он ненавидел, когда приходилось признавать правоту Локка, но не видел другого выхода.

– Она женщина. Если я лягу с ней в постель, мой член на это отреагирует.

– Она ожидает этого. Ты же ее муж.

Проведя по волосам обеими руками, он прошипел гнусное проклятие и признался:

– Я не знаю, как спать с ней.

Локк уставился на него:

– О боже, Грей, ты же не девственник.

– Нет, но что мне делать с руками?

– Прости, я не понимаю.

Он растопырил пальцы: