Прекрасное начало - Кристина Лорен

Сара вспыхнула, и я невольно рассмеялась – из-за беременности она совершенно разучилась скрывать смущение.

– Ну что, готовы выдвигаться? – спросила Джулия, делая последний глоток из крохотной бутылки с джин-тоником. – Хочу уже напиться.

Мы все встали и направились к выходу. Внизу Мина распорядилась, чтобы нам подогнали машину. Забравшись внутрь и закрыв за собой дверцу, я увидела, как из лифта выходят наши парни.

– Черт возьми, Хлоя! – выдохнула Джулия, глядя на идущего впереди Беннетта. – Только посмотрите на него!

Закусив губу, я смогла лишь молча кивнуть. Волосы, как всегда, сексуально растрепаны, подбородок гладко выбрит, рот кривится в насмешливой улыбке (Уилл, должно быть, отпустил очередную шуточку). Беннетт надел джинсы и черную футболку, не тесную, но все же не скрывающую мощи его тела. Футболка была знакомой, из хлопка с кашемиром, это я ее купила и планировала украсть годика через два и носить сама, когда ему надоест.

О да, вечер обещал быть интересным!..

Слава богу, я уже сидела в автомобиле, и Беннетт не видел моих ног.

– Да ты влипла, – пробормотала Сара, поглядывая на мои туфли. – Представить не могу, что он сделает.

– Знаю, – как в тумане ответила я.

Беннетт удивленно заломил бровь, а я помахала ему в окошко: нет, мы не станем вас ждать.

– Увидимся в баре, – крикнула Джулия, и Беннетт со своей фирменной ухмылкой помахал нам рукой на прощание.

Бар был шикарным: с красными и черными кожаными креслами, огромными зеркалами, чувственными фотографиями в стиле ню по стенам и ярко-алыми птичьими клетками, свисающими с потолка. Массивная барная стойка оказалась из настоящего мрамора. Внутри было довольно людно, но не тесно, так что мы сразу заняли два отдельных столика у дальней стены.

Мужчины опоздали, и к их приезду мы успели заказать выпивку и вернуться на наши места. Беннетт зашел первым, за ним Макс, Уилл, Генри и оба кузена – Крис и Брайан. Когда я встала, чтобы их встретить, Беннетт окинул меня всю – от губ до красных ноготков на ногах – таким взглядом, что я поняла: мне конец!

Я пыталась не обращать на него внимания, но получалось плохо. Взгляд Беннетта ощущался почти физически – он скользил по шее, животу и особенно по голым ногам. В груди вмиг стало тесно, сердце от предвкушения застучало быстрее. Я поцеловала Брайана, Уилла и Макса, по-дружески обнялась с Буллом.

И только потом посмотрела на Беннетта. Знакомое тепло разлилось по животу и ногам. Я чмокнула жениха в уголок рта.

– Привет. Классно выглядишь – так бы и съела.

Он натянуто ответил на поцелуй и прошептал мне на ухо:

– Ты что, черт возьми, на себя нацепила?

Опустив взгляд, я пригладила ладонями короткое платье без рукавов.

– Нравится? Оно новое.

Вместо ответа Беннетт сгреб меня за руку и потащил в зал, толкнул к дальней стене, и даже в темноте клуба я разглядела, какой яростью и похотью горят его глаза. О, мой обожаемый Беннетт! Кровь закипела, по коже побежали мурашки предвкушения.

– Ты какого хрена вытворяешь? – прорычал он.

– Нельзя ли поконкретнее? Веселюсь с друзьями, приятно провожу время…

Он схватил меня за плечи и с силой прижал к стене. Я невольно застонала, и Беннетт хищно прищурился.

– Я о туфлях, Хлоя, об этих гребаных туфлях!

– А, туфли. – Я не отрываясь смотрела на его губы. Медленно облизнулась – и он невольно подался ближе. – Я специально их выбрала. Примета есть такая: что-то из старого, что-то из нового… Помнишь, я их надевала однажды?

Как я и думала, Беннетт взбесился.

– Конечно, помню! Только примета действует в день свадьбы, а не на неделю раньше!

– Я репетирую, – парировала я. – Вообще, я много что хотела бы отрепетировать заранее. Например, технику глубокого минета…

– Надеешься меня сделать?

Невинно распахнув глаза, я затрясла головой, но сама ответила:

– Ага.

Хватка на моих плечах ослабла, и Беннетт прижался ко мне лбом.

– Хлоя… Знаешь, как сильно я тебя хочу?

– Я тоже тебя хочу. Давай вернемся в отель и я переобуюсь? А ты мне поможешь? Поддержишь за плечи, развяжешь бантики… – Я прикусила мочку его уха. – А еще я захватила тот дивный корсет…

Беннетт отпрянул от меня и ринулся прочь по коридору.

Я воспользовалась передышкой, чтобы заглянуть в дамскую комнату, поправить макияж. Впрочем, задерживаться не стала – в мартини таял лед, а еще мне предстояло соблазнить жениха.

Беннетт вроде бы пришел в себя и сидел за столом с Максом и Уиллом, пока остальные мужчины ошивались у барной стойки или развлекали девушек на танцполе. Беннетт закинул руку на спинку диванчика, так что я скользнула ему под бочок и многозначительно похлопала по бедру.

– Привет. Развлекаетесь?

Он наградил меня свирепым взглядом, а я, ни капельки не испугавшись, чмокнула его в шею и прошептала:

– Я не могу дождаться, когда ты кончишь мне в рот…

Он закашлялся, чуть не выронив рюмку с водкой, чем заработал любопытные взгляды Уилла и Макса.

– Беннетт, все хорошо? – многозначительно ухмыльнулся Уилл.

Неужели Беннетт проболтался друзьям о целибате? Хорошо бы – эти двое с радостью помогут мне сорвать с жениха пояс верности.

– Не в то горло попало, – задыхаясь, пояснил тот.

– Да, лучше бы в мое, – многозначительно прошептала я, и Уилл с Максом грохнули со смеху. Уилл наклонился над столом, протягивая мне руку.

– Значит, он рассказал об обете воздержания?

– Да, признался, что хочет тебя помучить, – ответил Макс. – Хлоя, только между нами: имей в виду, что туфли – это удар ниже пояса!

– А то, – согласилась я, одарив жениха ехидной усмешкой.

За столиком хватало места, так что Брайан и Булл, заказав спиртное, присели к нам. На какое-то время повисла тишина, мы неспешно потягивали коктейли, обмениваясь с Максом заговорщицкими взглядами, как вдруг услышали хохот Сары.

– Твоя девушка веселится, – заметила я.

Он отсалютовал мне бокалом и смущенно пробормотал:

– Вроде бы да.

Обернувшись в сторону Сары, я захихикала:

– Ага, со своим огромным животом… тащит нам поднос с выпивкой.

Застонав, Макс мигом вскочил на ноги. До меня донесся его взволнованный голос:

– Сара, милая, он же тяжелый…

– Парень влип, – тихо заметил Уилл.

– Кто бы говорил, Самнер, – покачал головой Беннетт. – Сам только и делаешь, что пускаешь слюни по Ханне.