Любовь сильнее страсти - Дороти Коул

Текс пожал плечами:

— Да они же безобидные. Просто кучка детишек. А дети ведь обожают лошадей.

Майк подгреб сена в стойло Пегаса.

— Почему именно ваших? Кругом полно ферм, где тоже есть лошади.

— Но не скаковые. И не Грозовое Облако. Он ведь известен почти так же, как Рой Роджерс Триггер.

— Ну и как они, интересно, уберутся отсюда? — заворчал Майк. — Пешком до ближайшего города далековато.

— Может, у них есть машина или мотоцикл.

— Томми говорит, что они сплошь подлецы.

— Кто такой Томми? — решила полюбопытствовать Мерели.

— Он помогает на конюшне. Мечтает стать кучером. Хочу позволить ему дать управлять Длинноногим в гонке на ярмарке. — Он повернулся к Майку: — Где сейчас Томми?

— Гоняется за одним из подростков, который одет как индеец. Томми застукал его, когда он слонялся позади конюшни.

Текс задумчиво предположил:

— Может, если мы пригласим их сюда и позволим взглянуть на лошадей, они уедут.

— Сомневаюсь, — проворчал Майк. — И вообще, как это они появились тут так внезапно? Просто…

Но Текс перебил его:

— Ну ладно, не волнуйся ты так. — Он повернулся к Мерели: — Пойдемте, я хочу показать вам дом. — Он взял ее за руку и решительно вывел из конюшни.

Она крикнула «до свидания» Майку, а тот просто молча кивнул ей в ответ. У девушки создалось впечатление, что она не очень-то ему понравилась.

По дороге к дому она вдруг спросила:

— А можно каким-то образом опознать украденную лошадь?

— Да, конечно. Скаковая ассоциация Соединенных Штатов ввела систему идентификации лошадей в 1952 году. У каждой лошади на внутренней стороне каждой ноги есть мозолистый нарост — это вроде наших отпечатков пальцев. Они называются «бабки» или «ночные глаза». Одинаковых не бывает. Так что их фотографируют и хранят негативы.

— Значит, украсть лошадь, так чтобы ее потом не опознали, нельзя?

Текс пожал плечами:

— Конечно, в конце концов вора поймают. Но за это время лошади может быть нанесен непоправимый ущерб. А если вы вложили в животное большие деньги, холили, лелеяли, тренировали его… — Он снова пожал плечами. В это время они подошли к дому. — Итак, следующая достопримечательность нашего тура — дом, — объявил Текс. — Очень хочется услышать о нем ваше мнение.

Внутри дом был очарователен. В центре располагался просторный холл. Справа красовалась гостиная, обставленная подлинными шедеврами антиквариата различных времен. Слева — столовая. Мебель в ней тоже была антикварная — колониального периода.

— Прелестно, — заметила Мерели. — Отделкой и обстановкой занималась ваша жена?

Он снова заметно напрягся, как всегда, когда Мерели упоминала о жене:

— Нет. Я подбирал обстановку сам еще до того, как познакомился с ней. Я неплохо разбираюсь в антиквариате.

Он провел гостью через холл за лестницу. Ее перила и стойки были сделаны из красного дерева, а балясины и ступеньки, вернее, то, что виднелось из-под ковра, покрашены в белый цвет, ковер прижимался к ступеням специальными планками. Они вошли в просторную, ярко освещенную солнцем кухню. Здесь все было современным — электрическая плита, огромный холодильник с морозильной камерой, сосновые шкафчики. У окна стоял стол, накрытый яркой скатертью, на нем, в центре, — ваза с букетом свежих цветов. Из окна открывался вид на лужайку за домом.

— Как здорово! — искренне восхитилась Мерели. — На такой кухне и готовить — одно удовольствие.

Он заинтересованно спросил:

— А вы любите готовить?

— Вообще-то мне не часто приходится это делать. С двенадцати до восемнадцати лет я жила в приюте, а теперь, когда живу самостоятельно, у меня нет особенно на это времени. К тому же не очень-то приятно готовить только для себя.

Несколько мгновений он задумчиво смотрел на нее.

— Действительно, не очень приятно, — тихо произнес он. — Как насчет прохладительного? У меня в холодильнике есть пиво и кола.

Он открыл дверцу, и Мерели ответила:

— Колу, пожалуйста.

Текс достал ей бутылку, себе взял банку пива, и они уселись за стол.

— Мэгги закончила на сегодня, — извинился Текс, — а то напоила бы нас чаем.

— Она хороша… эта Мэгги?

— Очень. Даже слишком хорошая. Она… ну, такая суетливая… заботливая — понимаете, о чем я?

— Я понимаю, — рассмеялась Мерели. Она отпила глоток холодного напитка и спросила: — И долго вы планируете оставаться здесь, на востоке?

— До Дня труда. А потом я должен уехать в Голливуд на съемки новых серий нашего шоу. А до сентября будут повторяться старые.

Она отпила еще колы.

— Теперь, когда я вас знаю, постараюсь смотреть ваше шоу.

Текс положил руки на стол и чуть наклонился вперед, словно чтобы приблизиться к ней.

— Буду польщен, — негромко произнес он.

Взглянув в окно, Мерели увидела, что Майк вывел на тренировочную дорожку Пегаса — грациозного, красивого, золотисто-коричневого жеребенка с длинным шелковистым хвостом.

— А Пегас скоро сможет выступать? — поинтересовалась девушка.

— Нет, не очень. Его еще надо приучить к двуколке.

— Это трудная и долгая работа?

— Просто нужно проявить терпение.

— И как вы это делаете?

— Ну, долго рассказывать. Поужинайте со мной, а я кое-что расскажу об этом.

— Мне очень жаль, но я не могу.

— Другой парень?

— В общем, да. — Она допила колу и встала. — Мне пора домой. Уже поздно. — По положению солнца девушка определила, что уже около шести часов.

Текс с явной неохотой проводил ее до машины.

— А я хотел показать вам остальные комнаты, — разочарованно протянул он, когда они шли по подъездной дорожке. — Вы еще не были на втором этаже.

— Что ж, в другой раз.

— Значит, будет другой раз? — Он пристально смотрел на Мерели, и она, не в силах сопротивляться, подняла глаза, встретив взгляд его мягких карих глаз.

— Надеюсь.

Они уже дошли до ее машины. Текс открыл дверцу.

Повернув ключ зажигания, она улыбнулась и крикнула в окно:

— Берегите себя!

Текс отступил, и машина тронулась. Он махнул ей рукой и усмехнулся:

— Постараюсь. Спасибо, что приехали.

— Было очень приятно! — крикнула Мерели, махнув рукой в ответ.

И машина покатила.

Любой, кто увидел бы Мерели в тот момент, не заметил бы ничего необычного — просто хорошенькая девушка на темно-синем «мустанге». Но это лишь потому, что никто не мог знать, какая сумятица творилась в ее мыслях, и никто не мог слышать, как быстро и гулко стучит ее сердце.