Опасные иллюзии - Марина Эльденберт

Она подавила раздражение, понимая, что спорить бесполезно. Пришлось рассказать Эвансу про телефонный звонок от американки, про угрозы и предложение огромных денег. Про то, когда она в последний раз слышала голос Майлза. Агнесса с трудом подбирала слова, чтобы говорить отстраненно, но выходило плохо. Когда она закончила, руки сильно дрожали.

— Понятно, что ничего не понятно… — Риган смотрел сквозь нее. Судя по сосредоточенному лицу, он задумался и забыл о том, что не один за столом.

— Я не позволю вам уничтожить подвеску!

— Хочешь, чтобы убили кого-нибудь еще? — Он говорил спокойно, как если бы они беседовали о погоде или предстоящем походе в кино, даже в лице не поменялся, и Агнессе резко расхотелось есть. Она положила салфетку на стол и встала.

— Я уезжаю.

— Сядь! — Его голос стал резче и злее. Взгляд светло-серых глаз был колючим и жестким. Если не сказать жестоким. Наконец-то он показал свое настоящее лицо!

Агнесса понимала, что играет с огнем, но призвала на помощь всю свою волю, чтобы ответить. Она не станет пасовать перед Эвансом! Кто он такой, чтобы ей приказывать?!

— Нет, — твердо возразила она. — Провожать не надо, у меня есть деньги на такси.

Мужчина поднялся, оказавшись рядом с ней. Какое-то время он просто молча смотрел — глаза в глаза, и у Агнессы по спине побежали мурашки, а сердце забилось сильнее. Было в нем что-то пугающее и будоражащее одновременно — непознанное, но от этого еще более притягательное.

— Типы, которые сейчас с ног сбились, чтобы тебя найти, шутить не будут. Подвеска окажется у них, а ты — в недружелюбном заведении под названием морг. Рыдающие родственники, траурные одежды, сопли до пола, все довольны и счастливы. Хочешь исправить свою жизнь таким образом — уходи.

Голос Эванса — резкий, холодный — разрушил наваждение, а когда он вернулся за стол, Агнесса вздохнула с облегчением: его близость мешала мыслить здраво. Что, если Эванс все-таки говорит правду? Если она сделает только хуже? Себе, близким, Роберту?

— Симпатичное декольте. На мой вкус скромное, без блузки было бы лучше.

Он скользнул по ее губам и груди оценивающим взглядом, вновь сбивая с мыслей. Да он же… дразнит ее! Должно быть, привык общаться с женщинами, которые падают к его ногам, но она не собирается пополнять их ряды.

— Без блузки я появляюсь только перед теми, кто мне нравится. — Агнесса оперлась руками о стол. — Как мне поможет то, что ты уничтожишь подвеску?

Он выразительно заглянул в вырез, Агнессу обжег его взгляд, и она отпрянула.

— Тебе помогут новые документы и билет в Рио, солнышко. Ну или на Кубу. Ты была на родине Фиделя?

— На… Кубу?!

— Ну да. Пересидишь там, пока я разберусь с этой небольшой проблемой. Чтобы не путаться под ногами.

Агнесса поперхнулась, закашлялась и пулей вылетела из столовой. В своей роскошной темнице она опустилась на кушетку и обхватила себя руками. Только сейчас Агнесса начинала понимать, насколько бессильна перед ним. Эванс свихнулся и чудит, издеваясь над ней в свойственной ему мерзкой манере. Отправиться на Кубу?! Она хотела домой, в Лондон, где осталась ее настоящая жизнь. Родные, работа — все, что ей дорого, он решил перечеркнуть просто потому, что ему взбрело это в голову! Агнесса обвела спальню тоскливым взглядом. Роскошь повсюду. О такой комнате мечтает каждая женщина, но ей куда больше нравилась скромная ухоженная квартира, а не замок, похожий на тюрьму.

Даже если предположить, что все его слова — правда, решать за себя она не позволит. Мысли кружили одна за другой, как мыши перед довольным котом. Эванс хочет уничтожить подвеску, он сам в этом признался. Уничтожить, продать, похоронить в фамильном склепе или запереть в сейфе — какая ей разница! Если она отдаст украшение, вернуться и во всем признаться полиции не получится. Спрятать его тоже негде, Эванс наверняка знает этот дом как свои пять пальцев. Агнесса поколебалась, но потом достала из сумки цепочку, на которой подвеска соседствовала с подарком Джона — изящной золотой бабочкой, и надела на шею. Если Эванс захочет забрать украшение, ему придется оторвать ей голову.

* * *

— Мне нужна подвеска, Агнес.

Эванс прошел в комнату, остановился рядом с ней и протянул руку. Девушка рассчитывала, что он заявится раньше, и десятки раз представляла себе разговор, из которого выходила победительницей. Увы, ожидание слишком затянулось, и за несколько часов от былой решимости не осталось и следа, поэтому сейчас Агнесса невольно подалась назад и замотала головой.

— Это значит «нет»? — насмешливо произнес он, наклонился и оперся руками о кушетку, по обе стороны от нее.

В горле пересохло, а под завораживающим взглядом стальных глаз сердце забилось сильнее. Его уверенность безумно раздражала. Он привык получать все, что хочет, но она не собиралась сдаваться без боя.

— Я ее не отдам! — Агнесса вздернула подбородок и дерзко, с вызовом, посмотрела ему в глаза.

Вместо ответа Эванс коснулся пальцами ее шеи, медленно прочертил ими дорожку до ключицы. Агнесса затаила дыхание, не в силах избежать прикосновения, а Эванс перехватил цепочку и потянул наверх. Он держал на ладони подвеску вместе с другим украшением, почти касаясь губами ее губ. Жесткий напор и терпкий вкус — горький кофе и виски. Слишком близко, слишком откровенно. Что он с ней делает? Она отказывала и более привлекательным мужчинам, но сейчас просто предавала саму себя.

— А говорила — не отдашь.

Девушка моргнула от удивления. Его и впрямь волновала только эта проклятая вещь! Злость и разочарование слились с мерзким привкусом унижения.

— Ты играешь нечестно, — прошипела она, ухватив цепочку и потянув на себя.

Он разжал ладонь и ослепительно улыбнулся.

— Повторим?

Стоило ему коснуться ее шеи — и Агнесса отпрянула как ужаленная. Проворно отползла на кровать и спрыгнула на пол. Ей не понравился его взгляд: прищур охотника, заметившего дичь. Причем не человека, а хищника. Эванс улыбнулся уголками губ, и на мгновение ей показалось, что он сейчас прыгнет и окажется рядом.

— Я не отдам подвеску! — упрямо повторила она, убеждая скорее себя, чем его.

— Хорошо.

— Хорошо?!

— Я никуда не спешу. — Эванс устроился на постели поверх покрывала, закинул руки за голову и подмигнул. От такой выходки Агнесса потеряла дар речи.

— Уходи! — Она решительно указала ему на дверь.

— Хорошенькие дела. Это мой дом, солнышко.

— Тогда уйду я!

Она направилась к двери, не сводя с него настороженного взгляда. Эванс же прикрыл глаза и напевал что-то себе под нос. Стоило Агнессе отвлечься, как он перехватил ее и развернул лицом к себе, с силой прижав к стене. Такие выходки пугали девушку до чертиков, но еще больше беспокоил его взгляд — яростный и сумасбродный.