Мой темный принц - Джулия Росс

Пенни отхлебнула чаю.

– Зачем вы говорите мне все это?

– Потому что вы должны понять всю серьезность ситуации. И моих намерений. – Он прикрыл глаза, лицо словно чистый лист бумаги. – Мисс Линдси, в ваших венах течет королевская кровь. Хотите ли вы этого, нет ли, но это не может не повлиять на вашу судьбу.

– Потому что я похожа на свою кузину?

В его глазах загорелась жалость. Недавно она сочла его одновременно и юным, и древним. Но сейчас он не казался ей ни молодым, ни наивным.

– Сходство это просто сверхъестественное.

– Да уж. Хоть какое-то объяснение вашему безумному поведению в Раскалл-Мэноре.

– Послушайте меня внимательно. Принцессу Софию похитили мои враги. Они заявят, что она отказывается от брака. Как только этот факт приобретет публичную огласку, свадьбу отменят. Я не могу этого допустить. – В его глазах горел извечный цинизм, более древний, чем взгляд готовой броситься на свою жертву гадюки. – Немного манер и новое платье, и вы сможете стать ею. Вы знаете глариенский. Никто, за исключением меня самого и семьи вашей матери, не догадывается о вашем родстве с королевским двором Альвии, но ваша необычная внешность может накликать на вас беду, останься вы здесь, в этой деревне, теперь, когда я прибыл сюда. Решение очевидно. Вы, мисс Линдси, поможете мне избежать хаоса, заняв место принцессы у алтаря.

Пенни прыснула чаем обратно в блюдце, но заставила себя сдержаться – не вскочить на ноги и не разбить чашку о ковер. Собака поднялась, внимательно посмотрела на нее, затем снова улеглась, подчинившись молчаливому приказу Николаса.

– Что?! – хохотнула она, скрывая растерянность. – Вы же не серьезно! Это абсурд!

– Встанете рядом со мной перед лицом союзников и принесете клятву за Софию. Дипломатический шаг будет сделан, мои враги опозорены.

Предложение было настолько фантастичным, что она никак не могла его воспринять.

– Принести клятву? Моя жизнь здесь, в Раскалл-Сент-Мэри. Я никогда не бывала в Лондоне.

– Вот вам и шанс побывать. Потом вернетесь домой, в свою деревню, и проживете остаток дней в безвестности, о которой так мечтаете.

Блюдце дрогнуло, чай пролился через край.

– Но я не хочу менять свою жизнь!

– Она уже изменилась. Я здесь. Этого вы не можете отрицать.

– Но я не знаю, как ведут себя принцессы.

– Я научу вас.

– Невероятно! Это же бред сумасшедшего!

Одно мгновение, и он уже на ногах, словно орел, метнувшийся на свою жертву. Собака даже не шелохнулась.

– Ради Бога! Я еще никогда не был настолько здрав, и я уже взвесил все шансы.

Пенни захотелось закрыть голову руками, как она сделала это, столкнувшись с лошадьми.

– Этот вопрос не подлежит обсуждению. Это бред. Я никогда не соглашусь.

– У вас нет выбора. Но неужели искушение ни на минуту не завладело вами? Принцесса на день, мисс Линдси! Маскарад, рискованнее которого не придумаешь. Возможность взять в свои руки судьбу наций.

Представьте те наряды и драгоценности, которые вы сможете надеть. Это же шанс увидеть королевскую жизнь изнутри. Принц-регент и русский царь склонятся над вашей рукой.

При мысли об этом паника накрыла ее с головой.

– Меня тут же изобличат.

– Чушь. Никто за пределами Альвии не видел Софию. Ее семья присутствовать не будет. Никто ни о чем не догадается; слишком уж это дерзко и невероятно. Сделайте это, мисс Линдси. Для себя, не для меня. Жизнь не часто дает нам шанс. А уж если выпадает такой, как этот, надо хватать его обеими руками!

– О Господи! Может, вы, единовластный правитель крошечного княжества Центральной Европы, и привыкли к подобным вещам, но я простая английская женщина с простыми манерами. Разве я могу пойти на это? Никаких искушений я не испытываю.

Он лениво подошел к стоящему у стены столику и поднял две изысканные вазы, по одной в каждой руке. Пенни считала их греческими, одна в красно-черных тонах, другая в черно-белых, обе расписаны маленькими прыгающими фигурками.

– Жизнь непредсказуема. Мы бросаем кости и ждем результата, каждый раз понимая, что судьба может преподнести нам подарок или же, напротив, повернуть кости противника шестерками кверху. Но я никогда не отказывался от игры только по той причине, что могу потерпеть поражение.

– Но это же риск! Я не могу это сделать и не буду.

Он него исходило напряжение, как от грозового облака.

– Вся жизнь – риск. Боже, выдумаете, мне это по душе, думаете, я об этом мечтал? Все зависит от вас – ключи от королевства, как конфетка в руках малыша. Что вы предпочтете для начала – леденец или засахаренную сливу? Ставка, значения которой вы даже представить себе не можете. Из-за вашей прихоти может погибнуть целая нация.

– Безумное сравнение, – отмахнулась она. – Никто никогда не правил, подчиняясь собственной минутной прихоти, такой, как выбрать конфетку, например.

И вдруг он улыбнулся. Озорной, очаровательной улыбкой, словно мальчишка, приглашающий ее немного пошалить.

– Неужели? В таком случае вы не знакомы с историей нашей части света – вашей и моей. Ваша кровь тоже подпорчена. Неужели вы считаете, что можете сдержать ее своей английской строгостью и деревенским здравым смыслом? – Он вытянул вперед руки, в каждой по изысканной вазе, свечи высветили напрягшиеся на запястьях сухожилия. – Через тридцать секунд я уроню одну из них. Выбор за вами. Какую, левую или правую?

Пенни вскочила с кресла.

– Стойте! Почему я должна выбирать? Я забуду о ваших безумных предложениях и вернусь домой.

– Теперь, когда я рассказал вам о Софии, я не могу позволить вам вернуться домой, так ведь? Ее исчезновение нужно держать в секрете. – Он говорил мягко, спокойно, как будто уговаривал малого ребенка. – Выбирайте. Вам больше нравится красная с черным? Думаю, это Ахиллес, мрачно восседающий в своем шатре. Или черная с белым? Фигурки скачут в безумии под светом грешной луны – оргия Бахуса, быть может?

– Ради Бога! – На глаза Пенни навернулись слезы отчаяния. – Они же древние, бесценные. Прекратите!

– Вы выбираете войну? – Он поднял красно-черную вазу и окинул ее критическим взглядом. – Ахиллеса в бронзовом шлеме? Или в вашей крови течет капля безумной крови? – Предающиеся вакханалии человечки танцевали под его длинными пальцами, раскачивающими белую вазу. – Менады: шальные женщины, которые, как говорят, обезумев от вина, бежали в ночи за античными греками, готовые накинуться на них и предаться оргии. – Он вытянул вперед обе вазы. – Выбирайте!

Она упала в кресло и закрыла лицо ладонями.

– Вы не можете заставить меня!

– Десять секунд, – сказал он.

– Я не могу выбрать!