Соблазненная горцем - Пола Куин

При приближении горца она повернулась к нему спиной.

— Я хотел бы сказать вам пару слов, мисс Фергюссон, — прошептал Тристан, встав позади нее.

Плечи Изобел застыли, по спине пробежал холодок.

— Вы надеетесь снова оплести меня любезными словами? Ну нет, вам это не удастся!

Услышав в ответ его искренний смех, Изобел зажмурилась, борясь с желанием повернуться и выцарапать наглецу глаза.

— Отправляйтесь к дьяволу, Макгрегор, — выпалила она, прежде чем успела прикусить язык.

Ей вовсе не хотелось давать повод кровожадным дикарям требовать расплаты за оскорбление, хотя этот негодяй вполне заслужил его своим бесстыдством.

— Давайте выйдем в сад, Изобел.

Он сумасшедший? Или, может, слабоумный? Возможно, у него на уме какая-то новая хитрость, очередная низкая выходка?

— Вы хотите, чтобы снова вспыхнула вражда?

— Нет. — Дыхание Тристана коснулось ее уха, теплое, как певучая мягкость его голоса. — Поэтому я и предложил вам выйти. Если бы мы стали танцевать здесь, в воздухе засверкали бы кинжалы.

Танцевать? Изобел сжала руки в кулаки, бросив на горца яростный взгляд через плечо.

— Вы и вправду думаете, что я позволила бы вам снова прикоснуться ко мне хотя бы пальцем?

Ей страстно хотелось отвесить мерзавцу пощечину, чтобы стереть с его лица дерзкую улыбку, но, подумав о братьях, она сдержалась.

— Уверяю вас, Макгрегор, — с язвительной улыбкой добавила она, сбавив тон, — я бы скорее предпочла быть обезглавленной на дворцовой площади, чем танцевать с вами. А теперь, пожалуйста, скройтесь с моих глаз.

Изобел отвернулась и вновь устремила взгляд на танцующих.

— Простите меня, — настойчиво продолжал Тристан, не обратив внимания на ее резкие слова. — Думаю, вы могли бы поблагодарить меня за то, что я пытался защитить вашего брата перед отцом…

Поблагодарить? За то, что этот негодяй рассказал отцу об Алексе все, что она простодушно ему выболтала? Изобел жаждала убить негодяя, и к черту последствия! Она так резко повернулась, что Тристан закрыл рот и отступил на шаг.

— Держись подальше от моих братьев, Тристан Макгрегор, а не то, клянусь, я вырежу у тебя сердце и прибью его к себе на дверь как предупреждение остальным твоим родичам, этому дьявольскому отродью.

Желание пустить кровь наглецу только усилилось, когда губы Макгрегора растянулись в ослепительной улыбке.

— Довольно смело для женщины, которая, по ее собственному признанию, боится моей семьи.

— Я никогда не говорила, что боюсь, — отчеканила Изобел, сверля Макгрегора взглядом. — Я сказала, что ненавижу своих врагов.

— Что ж, я этого не принимаю, — произнес Тристан, нисколько не задетый ее язвительным тоном. — Обе наши семьи виновны в одном преступлении. Я бы хотел…

— Наше преступление несравнимо с вашим зверством! — почти выкрикнула Изобел и тотчас испуганно огляделась, молясь про себя, чтобы ее возглас остался незамеченным. Убедившись, что никто не смотрит в ее сторону, она вновь повернулась к Макгрегору: — Вы отняли у нас отца.

— Знаю. А ваш отец убил моего дядю, — торопливо возразил Тристан. — Но никому из нас не станет легче, если мы будем ненавидеть друг друга.

«Черт бы его побрал», — подумала Изобел, глядя на густые черные ресницы, обрамлявшие топазовые глаза. Он был возмутительно, бессовестно красив, его следовало бы привлечь за это к суду. Жаль, что под этой внешностью скрывается холодное коварное сердце Макгрегора.

— Должно быть, вы не слишком-то любили своего дядю, если так легко смирились с его смертью.

— Вы не представляете, как сильно я любил его. Он был мне… как отец.

Изобел невольно опустила глаза под пристальным взглядом горца. Граф Аргайлл, дядя, что рассказывал племяннику легенды о рыцарях… Значит, Тристан, как и она, пострадал из-за семейной гордыни. Но это отнюдь не уравнивало их. Они навсегда останутся врагами. Если Тристан действительно любил своего дядю, Изобел готова была посочувствовать его потере. Но не больше.

А чего он ждал? Чего добивался? Зачем стоял здесь, пытаясь вызвать на разговор дочь заклятого врага и рискуя вновь пробудить кровавую вражду между кланами, еще лет на пять или шесть, когда мог бы провести вечер куда приятнее с дюжиной других дам, куда красивее Изобел Фергюссон? Зачем он пытался понравиться ей?

— Чего вы хотите от меня? — со вздохом спросила Изобел, поклявшись себе, что, если Макгрегор стремится выпытать ее тайну, она скорее умрет, чем признается.

— Я прошу вас прогуляться со мной. — Тристан наклонился к ее уху, взмахнув длинными густыми ресницами. — Мне нужна всего одна ваша улыбка и надежда вновь завоевать ваше доверие.

Изобел сурово покачала головой, отступив на шаг:

— Должно быть, вы считаете меня такой же безумной, как вы сами.

— Уделите мне всего минутку, и я расскажу, что думаю о вас.

Нет, она не позволит этому чарующему звучному голосу заворожить ее. Прежде прямота Тристана приводила ее в восхищение, но теперь Изобел сомневалась, что в его словах есть хоть крупица правды. Этот хитроумный змей знает толк в искусстве обольщения. Но неужели он и впрямь рассчитывает, что она станет доверять одному из Макгрегоров? Если это так, то он чертовски самонадеян. И тем приятнее будет отказать ему.

— Что бы вы ни собирались мне поведать, я не желаю это слышать.

Казалось, Тристан хотел сказать что-то еще, но передумал. Губы его растянулись в учтивой улыбке. Отвесив легкий поклон, он произнес:

— Что ж, значит, так тому и быть. Прощайте, мисс Фергюссон.

Не ответив, Изобел проводила взглядом горца, в одиночестве покинувшего пиршественный зал. «Прощайте, мистер Макгрегор. Скатертью дорога!» Потом она вновь повернулась к танцующим и вымученно улыбнулась, задержав взгляд на Камероне и леди Фицсиммонс. Давно она не чувствовала себя такой несчастной.