Гретна-Грин - Джулия Куин

На лице его появилось до такой степени надменное выражение, что это было почти комично.

– Мужчины никогда не бывают в смятении.

На лице ее появилось до такой степени лукавое выражение, что это было почти смешно.

– Прошу прощения, но в данный момент я вижу именно мужчину, пребывающего в смятении.

Некоторое время они смотрели друг на друга через стол, и наконец Ангус сказал:

– Если вы поднимете брови еще выше, мне придется вытаскивать их из ваших волос.

Маргарет попыталась ответить в том же духе – он видел это по ее глазам, – но смешная сторона происходящего одержала верх, и она расхохоталась.

Хохочущая Маргарет Пеннипейкер – видеть такое дано не всякому, и Ангус никогда еще не созерцал кого-то с таким удовольствием. Ее раскрытый рот образовал очаровательную улыбку, в глазах светилось настоящее веселье. Она задохнулась и наконец опустила голову и прижалась лбом к руке.

– Ах Боже мой, – сказала она, отбрасывая рукой изящный завиток каштановых волос. – Мои волосы, о Боже мой.

– А ваша прическа всегда расстраивается, когда вы смеетесь? Потому что – должен сказать – завиток этот весьма очарователен.

Она смущенно пригладила волосы.

– За день они растрепались, конечно. У меня не было времени заново заколоть их перед ужином…

– Вам ни к чему меня уверять. Я совершенно уверен, что обычно каждый ваш волосок лежит на месте.

Маргарет нахмурилась. Она всегда гордилась своим аккуратным и опрятным видом, но слова Ангуса – который на самом деле хотел сделать ей комплимент – почему-то заставили ее почувствовать себя сущей занудой.

От дальнейших размышлений на эту тему ее спасло появление Джорджа, трактирщика.

– А, вот и вы! – загремел он, с грохотом ставя на стол глиняное блюдо. – Обсушились, да?

– Так хорошо, что и не ожидали, – ответил Ангус, кивая с таким видом, какой напускают на себя мужчины, когда обмениваются одним им понятными намеками.

Маргарет закатила глаза.

– Ну, вас ждет истинное удовольствие, – сказал Джордж, – потому что у жены было приготовлено немного хаггиса на завтра. Конечно, пришлось его подогреть. Нельзя же есть холодный хаггис.

Маргарет сильно сомневалась, что у горячего хаггиса необычайно аппетитный вид, но не стала высказывать свое мнение по этому вопросу.

Ангус помахал рукой, направляя к себе исходящий от блюда аромат – Маргарет скорее назвала бы это трудновыносимым запахом, – и вдохнул его, как бы совершая некий ритуал.

– Ох, Маккаллум, – сказал он, и речь его прозвучала с таким шотландским прононсом, какого Маргарет не слышала за весь день, – если его вкус хоть немного соответствует его запаху, ваша жена – сущий гений.

– Ясное дело, гений, – ответил Джордж, схватил две тарелки с подсобного стола и поставил перед гостями. – Она ведь вышла за меня!

Ангус от всей души рассмеялся и панибратски хлопнул трактирщика по спине. Маргарет почувствовала, как к горлу подступает возражение, и кашлянула, чтобы не выпустить его наружу.

– Минуточку, – сказал Джордж, – нужно принести подходящий нож.

Маргарет посмотрела ему вслед, а потом перегнулась через стол и прошипела:

– Из чего сделано это блюдо?

– А разве вы не знаете? – Ангус явно наслаждался ее огорчением.

– Я знаю, что пахнет оно отвратительно.

– Ц-ц-ц. Вы так серьезно оскорбили нашу национальную кухню, а оказывается, даже не знали, о чем говорите?

– Скажите мне, из чего оно сделано, – сказала она, окончательно разозлившись.

– Берут сердце, крошат его вместе с печенью и легкими, – ответил он, произнося слова так, что перед Маргарет четко предстали все кровавые подробности. – Потом добавляют хорошего почечного жира, лука, овсяной крупы – и набивают этим бараний желудок.

– Что я такого сделала? – воскликнула Маргарет, вопрошая пространство. – Чем я заслужила это?

– Да бросьте, – отмахнулся Ангус, – он вам понравится. Все англичане любят потроха.

– Я не люблю. И никогда их не ем.

– Тогда вы попадете в затруднительное положение.

– Я не могу это есть, – испуганно сказала Маргарет.

– Неужели вы хотите обидеть Джорджа?

– Нет, но…

– Вы сказали мне, что придаете большое значение хорошим манерам, разве не так?

– Да, но…

– Вы готовы? – спросил Джордж, вбегая в комнату с горящими глазами. – Потому что я подам вам такой хаггис, какого сам Господь Бог не едал. – С этими словами он взмахнул ножом, и вид у трактирщика был такой странный, что Маргарет пришлось отшатнуться на целый фут, иначе нос ее стал бы чуточку короче.

Джордж пропел несколько тактов довольно претенциозного и напыщенного гимна, предвещающего трапезу, как решила Маргарет, а потом широким гордым взмахом руки вонзил нож в хаггис, взрезав его на показ всему миру.

И на понюх.

– Помоги мне, Господи, – сказала Маргарет. Никогда еще она не обращалась к Господу так искренне.

– Вы когда-нибудь видали такую красоту? – восхищенно спросил Джордж.

– Я возьму себе половину, – заявил Ангус. Маргарет слабо улыбнулась, пытаясь не дышать.

– Она возьмет маленькую порцию, – сказал за нее Ангус. – Аппетит у нее теперь не тот, что прежде.

– Ах да, – отозвался Джордж, – младенец. Значит, вы будете еще только на первых месяцах, да?

Маргарет решила, что «первые» обозначают «до беременности», и кивнула.

Ангус одобрительно поднял бровь. Маргарет сердито посмотрела на него. Судя по его виду, ему очень понравилось, что она наконец-то приняла участие в смехотворной лжи, и это страшно разозлило Маргарет.

– От запаха вас может малость затошнить, – сказал Джордж, – но для ребенка нет ничего лучше доброго хаггиса, так что вы хотя бы попробуйте кусочек «нет-благодарю-вас» – так это называет моя двоюродная бабушка Милли.

– Это было бы чудесно, – через силу проговорила Маргарет.

– Вот, прошу вас, – сказал Джордж, подавая ей огромную порцию.

Маргарет смотрела на гору еды у себя на тарелке и пыталась удержаться от приступа тошноты. Если это означает «нет, благодарю вас», то сколько же хаггиса оказалось бы на ее тарелке, если бы она сказала «да, с удовольствием»?

– Скажите, – проговорила она как можно сдержаннее, – как выглядит ваша двоюродная бабушка?

– Ах, она красивая женщина. Сильная, как бык, и такая же крупная.

Маргарет снова посмотрела на свою тарелку.