Спорим, будешь моей - Елена Тодорова

Что ж… Сама напросилась.

© Артем Чарушин

Лиза Богданова: Нет, не договорились.

Лиза Богданова: Пришли мне адрес. Я сама за ней приду.

Черт, это еще лучше.

Сердце тотчас загоняется. Топит на максимум, усердно толкая по натянутым венам кипящую кровь. Не переставая пялиться в экран смартфона, стискиваю его в руке и неосознанно ерзаю в кресле.

– О-о-о, – стонет мне в ухо девчонка, которую я полчаса назад отымел в одной из комнат на втором этаже. И о которой я пару минут как благополучно забыл, несмотря на то, что она сидит у меня на коленях. – У кого-то снова поднялось настроение. Я готова, Чарушин…

– Иди, погуляй, – спихнув ее, легонько шлепаю ладонью по заднице. – Позже тебя найду.

Подношу к губам бутылку и на автомате делаю крупный глоток пива. Жажда не утоляется. Нервно облизываю губы и, закусывая их, напряженно вдыхаю.

Кто-то визжит, перекрывая ритмичную пульсацию диковатой музыки, и я машинально вскидываю голову. Убедившись, что девка, с которой Тоха стащил прямо посреди танцпола блузку, хихикает и вполне довольно трясет для него сиськами, возвращаюсь к трубе.

Артем *Чара* Чарушин: Уверена? Тут у нас не Диснейленд. Я опасаюсь за твою психику.

Лиза Богданова: Адрес! Я уже вышла из дома.

Артем *Чара* Чарушин: Что ж… Сама напросилась.

Скидываю ей геоточку и тут же откладываю недопитое пиво.

– Жора, – толкаю зависшего в телефоне Георгиева.

– Чего? – вскидывает он голову.

– Видишь Богданову? – указываю в противоположный конец зала.

– Да кто ж ее не видит… – выдыхает Жора приглушенно. – Святую, блядь, непорочность. Куда она зарвалась?

– Присмотри за ней.

– На хрена?

– Надо, Жора, надо.

– Лады, – недовольно выдает друг. – Одно уточнение. Присматривать, лишь бы считалось, или как за одной из твоих сестер?

Меня, мать вашу, аж передергивает.

– Нормально, Жора, нормально присматривай, – выдаю грубовато и поднимаюсь. – Как за своей.

– Понял.

По пути на улицу цепляю Филю.

– Покурим.

Тот, тряхнув гривой, непонимающе вскидывает брови.

– Кури, – еще и руками разводит.

– Не здесь. На террасе, – киваю на выход. – Проветриться хочу.

– Ладно, пойдем.

На ходу закидываю в рот сигарету. Едва оказываемся на улице, чиркаю зажигалкой.

– Как там Бойка? Не объявляется? – спрашивает Фильфиневич спустя каких-то пару секунд тишины.

– Не объявляется, – выдыхаю густую струйку никотина.

– Херово.

– Ага.

– А эта его сводная, Любомирова, ты же с ней кентуешься, что говорит? Какой черт его укусил?

– Она тоже волнуется, – все, что отвечаю.

Обсуждать то, что происходит между Бойко и его сводной сестрой, не считаю допустимым. Кто бы из них ни косячил, сплетни распускать – последнее дело.

– По-любому помирятся. Будут вместе, – заключаю уверенно.

– В каком смысле вместе? – не допирает Филя. Хмурится и даже кривится. – Бойка не из тех, кто состоит в отношениях. Она его не продавит.

– Уже продавила, – ухмыляюсь я.

– Серьезно? А как же вся эта война? За что?

– Сука, Филя, а ты сам не понимаешь, что ли? Да потому и воевали! Вмазался наш Маугли.

– Твою мать… Я думал, он ее просто выебать хочет.

– Это уже следствие, – ржу я.

– Пиздец, – выдыхает друг все еще шокированно.

– Че тут, как? – вываливается на улицу Тоха. – Что за движ?

– Да ниче. Курим, – лениво маячу сигаретой.

– Бля, а я решил, что тут какой-то котел закипает, и подмога нужна.

– Свои же все, – тянет Филя.

– Да кто знает… Сейчас свои, а через пять минут – уже месиво.

– И то верно, – выдыхаю и подношу к незажженной сигарете Тохи зажигалку. Он не сразу понимает, что делаю. Как-то резко назад подается. – Че ты такой дерганый? Не доебался, что ли? – поддергиваю его я.

– Ага, кончить забыл, – бубнит Шатохин, прежде чем затянуться.

– Забыл или не успел?

– Да какая разница…

– Гляньте, – кивает Фильфиневич на шушукающихся в другом конце террасы девчонок. – Вон та рыжая красивая.