Филиппа - Бертрис Смолл

— Мне пятнадцать, и я ни разу не целовалась. А теперь моей лучшей подруге приходится умолять мужчину оказать мне эту честь. Это унизительно, Сеси, и я буду выглядеть дурочкой.

— Только не с Роджером. Он очень добр и все понимает. И оценит то обстоятельство, что ты берегла себя для Джайлза. Да идем же!

Она едва не силой потащила Филиппу туда, где беседовали ее жених, сэр Энтони Дин, и его друг, сэр Роджер Майлдмей. Привстав на цыпочки, Сесилия что-то прошептала на ухо Роджеру, после чего отпустила руку подруги и увела Энтони. Сэр Роджер усмехнулся.

— Это какая-то нелепица, — нервно пробормотала девушка. — Что Сеси вам сказала?

— Что если я не подарю вам первый поцелуй, это сделает Уолтер Ламли. Неужели вы мечтаете именно о нем, мистрис Филиппа? — спросил он.

Филиппа присмотрелась к нему. Симпатичный молодой человек, стройный, среднего роста, с теплыми карими глазами и рыжеватыми волосами.

— Нет, — призналась она. — Я всего лишь флиртовала с ним, чтобы заставить ревновать эту негодницу Миллисент Лэнгхолм. Они вот-вот будут помолвлены.

— Но почему вы никогда не целовались, хотя живете при дворе уже три года? — удивился сэр Роджер. — Я точно это знаю, потому что вы приехали вместе с Сесилией Фицхью. Неужели не хотите испытать, что это такое?

— Я берегла себя для Джайлза Фицхью, с которым хотела пойти под венец. Ну не дурочка ли я?

— Как очаровательно и как старомодно! Придет день, и вы станете хорошей и верной женой какому-нибудь порядочному мужчине, мистрис Филиппа, но пока что вы свободны и можете искать любовь где пожелаете, как все молодые красивые девушки.

— А вы не считаете такое поведение бесстыдным, сэр? — удивилась Филиппа.

Да, если доходить до крайностей, но любопытство девушки должно быть удовлетворено до определенной степени, прежде чем ее свяжут узами брака. Предлагаю подружиться, мистрис Филиппа, и если представится возможность, я поцелую вас, и вы узнаете эту волшебную тайну. И потом, говорят, я превосходно целуюсь, — хмыкнул он. Филиппа рассмеялась:

— Сесилия права. Вы очень милы.

— Значит, договорились? Я получу ваш первый поцелуй. И надеюсь, еще несколько. Но сначала должен предупредить, что хотя ваша семья начнет искать для вас другого жениха, увы, мне не суждено им стать. В конце лета я вернусь домой, чтобы жениться на дочери соседа. Мы были обручены с самого детства, и я с радостью поведу к алтарю Энн Браунли. Мне не хотелось бы вводить вас в заблуждение. Понимаю, что ваше юное сердце, должно быть, разбито, и не хочу добавлять к старым обидам новые, — с улыбкой объявил он.

— Сеси сказала, что вы истинный джентльмен и, к сожалению, помолвлены с другой. А кроме того, вряд ли я выйду замуж. Мне уже пятнадцать, и мои земли находятся далеко на севере, можно сказать, едва ли не на границе с Шотландией. Да и мой отчим — шотландец и вместе с матерью проводит часть года в Англии, а часть — в Шотландии.

— Но вы очень красивы, — возразил сэр Роджер. — Думаю, что вы обязательно найдете хорошего жениха.

Филиппа упрямо покачала головой:

— Мать захочет такого человека, который будет жить во Фрайарсгейте и управлять им так же рачительно, как мной. Ей никогда не нравилась жизнь при дворе, и она любит свои земли. Я же не хочу жить на севере. Мне нравится двор, и я мечтаю жить недалеко, чтобы почаще сюда приезжать. Ах, если бы только мои владения были поближе к Лондону, — вздохнула она. — Но у меня нет ни знатного имени, ни полезных связей.

— Но как же вы попали ко двору? — полюбопытствовал он.

— Моя мать была наследницей Фрайарсгейта. Она осиротела в три года, когда умерли ее родители и старший брат. Ее опекуном стал дядя отца. Он и сосватал ее за своего пятилетнего сына, но когда маме исполнилось пять, ее маленький нареченный умер. Кое-кто из соседей просил руки мамы для своих сыновей, но опекун всем отказывал, желая заполучить Фрайарсгейт для себя и своих наследников, а для этого собирался выдать ее за своего младшего отпрыска. А тем временем в ожидании, пока тот немного подрастет, выдал ее за престарелого рыцаря. Однако рыцарь относился к ней как к своей дочери и научил управлять имениями. Умирая, он написал завещание, в котором поручил свою вдову заботам короля Генриха VII. Опекун матушки ужасно рассердился, но ничего не мог поделать, потому что маму призвали ко двору. Сначала она была на попечении королевы Елизаветы, а после ее смерти долгое время служила Достопочтенной Маргарет, бабушке короля Генриха. Ее лучшими подругами стали Маргарита Тюдор и принцесса Арагонская.

— Как ей повезло, — заметил сэр Роджер, явно находясь под впечатлением от рассказа девушки.

— Мама снова вернулась домой, когда Маргарита Тюдор стала королевой Шотландии, но сначала вышла замуж за моего отца, сэра Оуэна Мередита. Он был валлийцем и вырос при дворе Тюдоров, служа им с шести лет. Он был всеми уважаем, а король ценил его за преданность. Они путешествовали вместе со свадебным поездом королевы Шотландии почти до самого Фрайарсгейта. Они были хорошей парой, и мама едва не умерла от тоски, когда он неожиданно погиб.

— Но потом она вышла замуж? — осведомился сэр Роджер.

— Да, несколько лет назад. Мама и обе королевы навсегда сохранили дружбу, поэтому я и получила место при дворе. Мама привезла меня сюда, когда мне исполнилось десять. И мне здесь сразу понравилось! А королева Екатерина сказала, что в двенадцать я смогу стать фрейлиной. Вот так все и вышло.

— Неудивительно, что многие фрейлины завидуют вам. Для девушки незнатного происхождения вы высоко поднялись! Разумеется, потеря жениха — серьезная неприятность для вашей семьи, и я вполне могу это понять, но готов побиться об заклад, что, находись ваши земли ближе к Лондону, найти подходящего жениха было бы куда легче.

— Согласна, — грустно вздохнула Филиппа. Видя, как она расстроилась, Роджер бодро сказал:

— Пойдем лучше танцевать. Фонари уже зажглись, погода теплая, вечер прекрасный. И я знаю, что ты любишь танцы, ибо не раз видел тебя в компании других девушек на празднествах.

Они вошли в круг танцующих, и вскоре Филиппу захватили музыка и ритм. Она отдавалась движению самозабвенно, и когда сэр Роджер закружил ее, счастливо засмеялась, забыв о горестях. И ужасно растерялась, когда в конце танца сэр Роджер быстро поцеловал ее хорошенькие губки.

— Ой! — охнула она, но тут же рассмеялась. Роджер с коварной улыбкой взял ее за руку и увел в темноту.

— У тебя такие сладкие губы, — прошептал он и, схватив ее в объятия, снова стал целовать. А когда разжал руки, Филиппа довольно улыбнулась.

— Это было чудесно, милорд! Нельзя ли повторить?

И после того как он исполнил ее просьбу, тихо призналась:

— Какая же я глупая, что так долго ждала поцелуя! Только теперь мне пришла в голову простая мысль: откуда же девушке знать, хорошо ли целуется ее муж, если у нее нет никакого, даже самого малого опыта? Сеси утверждает, что целуетесь вы хорошо, и хотя мне не с кем сравнивать, я склонна с ней согласиться. Надеюсь, что, пока вы еще не женились, мы сможем продолжить начатое.