Когда даже ангелы посылают - Дарья Волкова

- Понимаю, - кивнул «господин Комиссия». - Меня зовут Тихомиров. Дмитрий Иванович.

Кир нахмурился. Тихомиров? Фамилия не говорили ни о чем. Он честно минуту пытался вспомнить хоть одного Тихомирова. Втуне.

- Извините, - пожал плечами и отдал дань своему кофе. - Мы, видимо, не знакомы.

- Не знакомы, - согласно кивнул незнакомый Тихомиров. С каким-то непонятным весельем, как внезапно показалось Киру. - Я отец Кати.

Ребус продолжался. Катя? Какая Катя? Нет у него знакомых Кать. Что еще за Катя? Так, стоп. Катя? КАТЯ?!

Чашки зазвякали от того, как резко Кир вскочил на ноги.

- Катя?! С ней все в порядке?!

*

Он не вспомнил о ней. Нет, не так. Он бы не вспоминал о ней, если бы ему дали такой шанс. Но вся эта круговерть, служебное расследование, недовольство отца - все было из-за нее. Из-за девушки Кати.

Наверное, Кир ушел бы и оставил ее там. Смог бы. В конце концов, чувство служебного долга ему кое-как, но привили. Если бы ДО. А как было уйти и оставить ее в том подвале ПОСЛЕ - Кир не представлял. Всю меру последствий - представлял. И даже понимал, что может-таки исчерпать терпение отца и порушить дипломатическую карьеру. Но все это никак не перевешивало невозможность оставить там девушку, которую ты... И пусть это только физиология. Но невозможно же уйти и оставить женщину, которую ты...

... ты - что?

Так и не подобрал слов, но оставить - не смог. Пусть есть состоятельный папа, пусть могут собрать деньги. Тут, в Африке, иногда решает только одно - везение. И коль скоро фортуна повернулась лицом - пусть она повернулась к Кате. А его фортуна ко всем привычная. Поэтому отправил ее вместо себя. Потом пожинал плоды. А теперь вот еще - и папа. Зачем - папа? Ведь девочку же освободили, отпустили? Ему так сказали.

Или соврали?!

*

Ой, как переполошился весь. Вскочил, чуть чашки не уронил, разволновался. И вся напускная невозмутимость слетела разом. И сразу вылезло настоящее.

Хороший мальчишка. Немного на взводе, очень себе на уме, капельку самовлюбленный, чуточку нагловатый. Всего в самый раз. Глаза умные, цепкие, уверенность в себе не напоказ, настоящая. Окончательно уверившись в своих впечатлениях, Дмитрий Иванович кивнул сам себе и сделал еще глоток. И кофе хороший готовит.

- С Катей все в порядке. Она в Москве, жива, здорова, благополучна.

И беременна. От тебя, малыш.

Малыш выдохнул, как проколотый шарик, и рухнул обратно в кресло. Картинно и по-настоящему одновременно. В один глоток осушил кофе. И уставился на чашку.

- Ой, извините, я ваш кофе выпил.

- Ничего страшного. Кофе не коньяк, много не выпьешь.

Мальчик стрельнул в Тихомирова косым, немного ошалевшим, но вполне себе проницательным взглядом.

Встал, достал из бара бутылку.

- Коньяка нет, виски будете?

- Спасибо, воздержусь.

Бутылка осталась на столе не тронутой между ними, словно веха, как судья.

- Вы по-прежнему не понимаете?

- Нет, - мальчик покачал головой. - Но я очень рад, что с Катей все в порядке.

- В порядке. Да. Более чем. Она беременна. От тебя.

Тихомиров с удовольствием наблюдал за проваливающимся внутрь себя парнишкой. Взгляд постепенно стекленел. Да, мальчик, это надо осознать. Минуту тебе дам. Или даже две.