#От уныния и бед – к жизни, о которой вы только мечтали! Шагни в новую реальность! - Барбара де Анджелис

Сколько бы ни пробыли мы на этой Земле, 18 лет или 80, каждый из нас размышляет над путешествием, предпринятым нами с рождения. Из глубины души стучатся к нам эти вопросы, вынуждая нас искать ответы: Как мы жили? Как мы любили? Чему мы научились? Какой вклад внесли мы в мир вокруг нас? Что мы оставим после себя, когда шагнем за порог этой жизни? Каким будет наше наследство?

Когда умирала моя мама, я много думала о смысле слова «наследие». Наши с ней отношения выходили за рамки традиционных ролей матери и дочери. С самого начала мы таинственным образом давали друг другу силу, и обе знали об этом, как старые задушевные друзья знают вещах, о которых они никогда не говорят, но которые позволяют им полностью доверять друг другу.

Филлис была моей тихой гаванью в весьма мучительном детстве. До меня она перенесла два выкидыша и большую часть беременности пролежала одна в кровати, надеясь, что я выживу. Едва я появилась на свет, она полюбила меня безусловно. Я храню глубокие, сладостные, нежные воспоминания, как меня целовали, обнимали и носили на руках и рассказывали, какая я особенная, – и я ей верила.

Даже в раннем детстве я чувствовала, что была для матери светом в ее собственные темные времена предательства и разочарования в моем отце. Она была гордой и мужественной, когда большинство женщин еще не знали, как это – быть мужественной. Один из величайших уроков, усвоенных мной из наблюдений за ней, это никогда, никогда не позволять трудностям ожесточить сердце. Если вы чувствуете льющуюся с этих страниц любовь, то это благодаря моей матери.

Добившись успеха, я сделала все возможное, чтобы возместить бедность, в которой мы жили, пока я была маленькая, нянчить маму и дать ей все, что сделало бы ее жизнь легче и радостней. Однако, чего я ей так и не дала, так это внуков. Я сознательно решила не заводить детей, чтобы иметь возможность полностью посвятить свою жизнь работе наставника. И мама со свойственной ей любовью поняла и приняла мое решение и ни разу не заставила меня почувствовать, что я не права.

А потом вдруг оказалось, что она покидает меня. Я спешно готовилась лететь домой в Филадельфию, зная, что ей осталось не много времени, и надеясь, что ее сознание еще будет ясным, когда я прилечу. Мне хотелось обязательно сказать ей только одно, когда я ее увижу, – рассказать ей о том, какое наследие она оставит в этом мире, не в виде внуков, но в виде любви. Я попросила моих учеников и друзей написать моей матери письма с рассказами о том, как их жизнь изменилась благодаря моей работе – а значит, благодаря ей – и сделала красивую большую книгу, которую озаглавила «Наследие любви».

Я провела дома с мамой несколько драгоценных, но душераздирающих дней, а потом должна была вернуться к работе. В последний вечер своего пребывания я села рядом с ней, обняла ее за худенькие плечи и показала ей сделанную мной книгу. После лучевой терапии она была очень слабой и мало говорила, но по лицу ее струились слезы, пока я почтительно переворачивала страницы и читала каждое письмо громко вслух, передавая ей дань уважения от тех, чьи жизни она изменила своим прикосновением через меня – ее наследство.

Месяц спустя моя любимая мама ушла. Вот письмо, которое я читала ей в тот вечер и потом еще раз, вместо надгробного слова.