Как не возненавидеть мужа после рождения ребенка - Дженси Данн

Почему мой муж постоянно ищет предлога сбежать от семьи – не в гараж, так в подвал, не копошиться в своих гаджетах, так готовиться к Нью-Йоркскому марафону?

Ответ на этот вопрос удачнее всего сформулировал писатель Алан Ричмен: «Мужчины не хотят оставаться одни, они просто хотят, чтобы их оставили в покое». В самом деле, по итогам пристального наблюдения за тридцатью двумя семьями в домашней обстановке исследователи Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе заключили, что отец в пустой комнате – это «наиболее часто встречающаяся персонально-пространственная конфигурация». Вероятно, этим также объясняется, почему отцы успевают дочитать воскресную газету, а их жены нет – они не вскакивают каждый из надцати раз, когда кому-то за столом требуется добавка хлопьев Cheerios. Имеются нейробиологические доказательства того, говорит Фишер, что женщины в условиях стресса (скажем, когда у младенца колики) склонны «заботиться и дружить» (становиться участливей и общительней), а мужчины – замыкаться в себе.

Проведите эксперимент: в любой большой праздник, особенно в День благодарения, прокатитесь мимо местной автомойки и обратите внимание на длиннющую очередь пап, которые внезапно ощутили непреодолимое желание заказать пакет Premium Deluxe с обработкой воском и – гулять так гулять – детейлингом Showroom Finish внутри и снаружи.

Но даже если папы остаются дома, с помощью своих гаджетов они всегда могут физически присутствовать, а по сути находиться где-то очень далеко. В фильме Джадда Апатоу «Любовь по-взрослому» (This Is 40) многих родителей смешит жизненная сцена, когда герой Пола Радда сидит в туалете, решая кроссворды на айпэде, а его жена, которую играет Лесли Манн, распахивает двери в его персонально-пространственную конфигурацию. «Ты уже четвертый раз за день в туалете окапываешься, – говорит она. – Почему ты все время бежишь?» «Я просто бегаю в туалет, когда мне сильно приспичит», – отвечает он. «А почему запаха нет?» – интересуется она. «Запихнул освежитель дыхания в попу», – успевает огрызнуться он, прежде чем она выхватывает у него планшет и скрывается из виду. «Не нажимай enter! – кричит он с унитаза. – Я еще ход не придумал!»

Когда Том уходит на долгую пробежку или выскакивает за дверь, бросая через плечо, что ему нужно «уладить кое-какие дела», я повторяю себе, что у него, как и у большинства мужчин, есть потребность проводить некоторое время наедине с собой. Но подкрепляется ли это чем-нибудь, кроме предания о «настоящем мужике», которое бытует среди мужчин – и в культуре в целом? Нет ли какой-то эволюционной причины, объясняющей, почему мужчинам не сидится дома? Может, им нужно удостовериться, что на горизонте нет хищников? Я обращаюсь к Джозефу Хенричу, профессору кафедры эволюционной биологии человека Гарвардского университета, чтобы он помог мне разобраться. На первых порах он слишком озадачен известием, что после рождения дочери Том пристрастился к велосипедным прогулкам на длинные дистанции. «Ничего себе, – говорит он. – У меня трое детей, и, насколько я помню, вариант покататься на велосипеде или вообще хоть на чем-нибудь даже не рассматривался. Хотя я бы с удовольствием сплавился на каяках».