Библия G-модератора. Тактики и техники будущих властителей Земли - Виктор Гламаздин

Реклама, пацаны, скучна и тупа.

А вот пиар — штука прикольная и хитрая.

Эх, сколько же мне пришлось выслушать рыданий от пиар-менеджеров различных шараг, боссы которых требовали от своих пиарщиков, чтобы те забили все СМИ рекламой на халяву.

Действительно, большинство работодателей, нанимая пиарщика, считают, что, платя ему, они экономят на рекламе, которую тот теперь будет закидывать в СМИ абсолютно бесплатно.

На самом деле пиар — это вовсе не бесплатная реклама. Иногда он требует деньжищ раз в 100 больше, нежели на рекламу.

Пиар (он же PR-менеджмент, от "public relations", что значит — связи с общественностью) — вторая половина промоушна (первая, как все, конечно, помнят, зовется рекламой).

В политике пиар чаще называют пропагандой (а также: просвещением, мессионерством, идеологическаой обработкой и пр.).

О ней в основном мы и будем говорить сейчас, поскольку политические байки честнее бизнес-историй. Раз в тыщу. А то и в мильон.

Политические байки всегда очищаются от совсем уж фантастической шелухи в идеологическом котле полярных идеологических мнений и жестоких вражеских поклепов.

Политика не может обходится без дерьма и оно там настолько высокой едкости и плотности, что служит своего рода чистящим раствором, смывающих с явлений дезинформационную накипь.

А вот все бизнес-истории похожи на друг друга и лживы от начала до конца.

В них нет ни эпизодов коррупции, подделки завещания или кражи чужой интеллектуальной собственности, ни ссылок на документы, подтверждающие отмывание грязных капиталов.

Почти везде — честный работяга собирает в арендованном на последние центы гараже вечный двигатель и становится в одночасье президентом корпорации с многомиллиардным оборотом и филиалами в ста странах.

Пока что в русском языке нет для существительного «пиар» четкой родовой фиксации (то ли это слово относить ко множественному числу, то ли к среднему роду).

И я слово «пиар» смело склоняю по падежам в мужском роде и высокомерно (и даже где-то по-кухонному напыщенно) плюю на филологов и лингвистов с колокольни отечественной словесности.

Пиар внедряет в подсознание населения множество разнообразных программ, учитывающих профессиональную, возрастную, конфессиональную, половую, социальную и прочую специфику целевой аудитории (то бишь — охмуряемой массы).

Теперь, думаю, каждому из вас, друзья мои, стало, наконец, ясно, для чего мы парились с позиционированием.

Ибо ему тут — самое место.

Пиарщик умнее рекламщика, поскольку больше зависит от результатов своего труда, чаще рискует карьерой и зарплатой, а потому чаще придумывает всякие там know-how по оболваниванию сапиенсов.

Пиар — искусство, работающее на стыке множества наук и искусств: психиатрии, физики, биологии, актерского мастерства, социологии, политологии, истории, риторики, лингвистики, филологии, режиссуры и пр.

Исследуя истоки глобальной модерации мы прошли эпоху за эпохой и уткнулись теперь прямо в пахнущее динамитом и оружейным плутонием Новейшее время.

Именно оно стало полигоном для отработки приемов пиара.

Вторая половина XIX века.

Тупая агитация в речах ораторов сменилась на более изощренную пропаганду.

Аттицизм в чистом виде сохраняется лишь в британской школе ораторского искусства, ярким представителем которого являлся лидер консервативной партии Дизраэли.

В континентальной Европе со времен Французской революции преобладает азианизм — с энергичной жестикуляцией и предельной эмоциональностью.

Единственной национальной школой претерпевающей серьезные по сравнению с Античностью стилевые изменения становится североамериканская школа ораторского искусства.

Система выборов в органы всех ветвей власти — от сельского старосты до президента страны — и острота предвыборных кампаний сформировала у населения США высокую требовательность к ораторским данным каждого из кандидатов, участвующих в выборах.

Американским модераторам приходилось учитывать разницу в восприятии выступлений подготовленных ими поплидеров различными электоральными группами: этническими (англо-саксы, ирландцы, евреи, итальянцы и пр.), конфессиональными (католики, сторонники протестантских сект, иудеи, православные, синтоисты и пр.) и социальными (с одной стороны необходимо привлечь на свою сторону основную часть электората — людей небогатых, а с другой стороны — денег на предвыборную кампанию можно достать, лишь заинтересовав в своей программе барыг).

Потребность угодить всем категориям избирателей, независимо от их интеллекта, уровня жизни, национальной и религиозной принадлежности, заставила штатовских модераторов создать новый — синтетический — стиль выступления.

В нем объединяются динамизм и эмоциональность азианизма с логикой и информативной насыщенностью аттизма. Плюс к этому — приемы, используемые протестантскими проповедниками.

Конец XIX — начало XX века — время бурного расцвета всех сфер человеческой деятельности. Особенно экономической.

Накопленные за Средневековье, Возрождение и Новое время нехилые бабки были предоставлены в распоряжение промышленности.

Растет объем вывоза капитала из экономически сильных стран в экономически слабые государства.

Свободной миграции капитала из одних стран в другие мешали политики, отстаивающие интересы национальной промышленности.

(Еще дока Наполеон I, пацаны, говорил, что промышленность более национальна, чем торговля.)

Но никто из политиков никогда не будет говорить своим избирателям, что его цель — ограбить соседние страны, скупить по дешевке их промышленность и недвижимость, захватить рынки и поработить тамошних аборигенов.

Пропаганда не терпит откровенности.

Для оправдания грабежа и насилия чужих народов более приемлемы, например, термины: "национальные интересы", "сфера влияния", "защита товаропроизводителей" и т. п.

Именно вопрос о так называемых "национальных интересах", которым всегда прикрывались финансово-промышленные интересы, стал главным лейтмотивом выступлений всех ведущих ораторов эпохи мировых войн.

Что представляли из себя G-модераторы того времени — это тема для толстенного конспирологического трактата.

А вот что же из себя представляли движимые ими марионетки — про это можно и сейчас порассказывать.

Приведу несколько ярких примеров таких личностей.

Лидер французских радикалов Жорж Клемансо был в 1870–1871 годах мэром одного из центральных районов Парижа. Он не рискнул стать на сторону Коммуны, спокойно наблюдая за ее агонией, но ораторский импульс революционных агитаторов придал ему уверенности в том, что путь в большую политику не так уж и сложен, если мастерски владеешь искусством разводить вшивую голытьбу.