Исповедь социопата - М. Томас

Когда я задумываюсь над возможностью появления у меня ребенка-социопата и над тем, как буду его воспитывать, мне приходит в голову, что в идеале такого ребенка должны воспитывать двое – социопат и эмпат. Эмпатическая ролевая модель очень важна, так как она может научить социопата уважать образ мышления всего остального мира. Стейнбек описывает истоки эмоциональной слепоты социопатки Кэти в отношении других:

Почти всякий в этом мире обладает инстинктивными склонностями и побуждениями, освобождающими эмоциями, островками эгоизма, вожделениями, скрытыми под внешней благопристойностью. Однако большинство людей накидывают на них узду или предаются им втайне. Кэти не просто знала об этих побуждениях у других, но и умела с выгодой для себя ими пользоваться.

Вполне возможно, она не верила, что у людей могут быть иные наклонности, и поэтому была сверхъестественно восприимчива в одних отношениях, но совершенно слепа в других.

Это описание для меня звучит очень резко, потому что в нем содержится однозначное объяснение, почему Кэти неспособна уважать внутренний мир других людей, а значит, и подавлять свое антиобщественное поведение. Единственное, что она видит, – это человеческие недостатки и пороки, скрытые от окружающего мира, которым люди предаются втайне, и это приводит ее к заключению, что все люди великие лицемеры. Она не уважает людей, не считает даже, что их потребности и желания заслуживают снисхождения, и происходит это потому, что она не может видеть качеств эмпатов, достойных восхищения и уважения: «Для чудовища чудовищное – норма».

Поэтому я считаю, что для ребенка-социопата очень важно постоянно общаться с любящим и достойным восхищения эмпатом, чтобы ребенок понял, что эмпат – нечто большее, чем механическая сумма основных желаний и устремлений. Детям-социопатам нужны такие люди, как моя подруга Энн: после двух десятков лет, когда я видела в людях только предметы, она показала мне, что эмпаты – такие же люди, как я, и отличия между нами невелики. Осознав этот основополагающий факт, я наконец смогла поверить, что такие понятия, как «любовь» и «добрая воля», осязаемы и эмпаты воспринимают их как нечто реальное, а не как фантомы, которыми люди в коллективном заблуждении украшают жизнь.

Думаю, что маленькие социопаты, так же как школьники, учащиеся эмпатии у младенцев, должны быть сенсибилизированы к тому факту, что в мире существуют и другие люди, которые отличаются от них, и что вообще все люди чем-то отличаются друг от друга. Думаю, что в большинстве своем дети-социопаты, во-первых, растут уверенными в том, что все похожи на них, но уступают им в уме и навыках; потом они проникаются уверенностью, что навсегда одиноки и их никто не любит. Если же ребенок-социопат растет, понимая, что он не совсем такой, как все, и, что еще важнее, осознавая, что и остальные отличаются друг от друга, то, думаю, он научится уважать различия, а это сделает его чувствительным к потребностям и нуждам нормальных людей.

Я также думаю, что ребенку-социопату нужен и взрослый социопат как образец адекватного поведения. Такой социопат позволит ребенку понять, что он не одинок, что он не чудовище, а всего лишь «другой». Человек с социопатической ролевой моделью может помочь ребенку удовлетворять специфические потребности и желания, не обижая его при этом намеками на его нравственный изъян. По мнению психиатра Лианы Лидом, автора книги «Он вылитый отец» («Just Like His Father»), потребности ребенка-социопата должны быть признаны законными, но их следует переориентировать, направив внимание ребенка на приемлемую замену. Таким образом, ребенок учится удовлетворять свои потребности конструктивным, а не деструктивным путем. Это, конечно, не излечение, но самое лучшее, на что мы можем надеяться.

Но кто вообще знает, как воспитывать детей? В статье «Как воспитать вундеркинда?», опубликованной в New York Times Magazine, Эндрю Соломон говорит о вундеркиндах как о «чудовищах, нарушающих естественный порядок вещей». Вундеркинды – головная боль родителей, ведь они порождают специфические проблемы, «такие же непонятные и опасные, как инвалидность». Родители переживают, что либо не смогут развить уникальные природные дарования ребенка, либо переусердствуют и сломят его дух. Родительская тревога лишь усугубляется, если ребенок оказывается особенным и отличается от других.

Оглядываясь назад с высоты возраста, я думаю, что моим родителям замечательно удалось сохранить баланс в моем воспитании. Иногда я их ненавидела, но по большей части любила, как любят синее небо, океан или родной дом. Недавно я читала интервью с выдающимся виртуозом-пианистом и бывшим вундеркиндом Лан Ланом: тот рассказал, каково было расти под надзором деспотичного отца: «Если бы отец заставлял меня играть, а я не мог бы соответствовать его требованиям, то это можно было бы считать насилием над ребенком, я бы получил психологическую травму, а возможно, дело кончилось бы разрушением моей психики. Он мог быть и менее требовательным, но мы все равно достигли бы той же цели; не стоит жертвовать всем ради того, чтобы стать музыкантом. Но у нас была одна цель. Поэтому если прессинг, которому я подвергался, помог мне стать музыкантом мирового уровня – а мне очень нравится мое положение, – то для меня он оказался замечательной формой воспитания».

Мои пожелания ребенку-социопату – чтобы он научился использовать свои дарования для достижения успеха по своему выбору и по склонностям, чтобы нашел достойный и приятный для себя способ оценить мир бесконечных возможностей и реальностей. Социопатия – не синоним мизантропии. Например, я не стала мизантропом и думаю, что выдающуюся роль в этом сыграли мои родители, пусть даже их методы воспитания могут показаться драконовскими, а взгляды на развитие личности – вредными. Но они дали мне почувствовать, что в мире у меня есть законное место, и в этом заключалось главное.

Возможно, если мы будем относиться к детям-социопатам как к вундеркиндам, а не чудовищам, то они смогут направить свои таланты на общественно полезную деятельность, а не на асоциальное и паразитическое поведение. Возможно, если ребенок-социопат поймет, что у него есть место в мире, то он вслед за неким вундеркиндом сможет сказать: «Сначала я очень остро ощущал одиночество. Но потом понял: да, я отличаюсь от других, но люди тем не менее друзья мне». Наверное, по зрелом размышлении стоит заключить: даже если было бы возможно, нам не надо любовью или обучением переделывать социопатов, потому что они интересные люди, делающие мир богаче и разнообразнее, причем самыми непредсказуемыми путями.