Секс для науки. Наука для секса - Мэри Роуч

Самый драматический пример этого изменения апологической приоритетности — вызванное сексуальным возбуждением безразличие к боли и физическому дискомфорту. Какие бы недомогания вас ни мучили, в процессе хорошего секса все хвори куда-то пропадают. Простуда и мышечные боли, провозглашал Кинси, на время перестают вас беспокоить. Не имеет значения экстремальная температура, что оказалось очень кстати для пар, занимавшихся сексом в мансарде Кинси, где было в зависимости от времени года очень жарко или же очень холодно. Очень кстати пропадает рвотный рефлекс даже «у тех, кто сильно ему подвержен, когда предмет глубоко вводится в ротовую полость». (Ха-ха, предмет!)

Для изучения рамок этого феномена Кинси наблюдал и фиксировал на пленку садомазохистский секс. Это можно понять и все-таки вызывает у читателя некоторый неприятный осадок. «Данные экспериментов» Кинси указывают, что возбуждение может делать человека «менее чувствительным к тактильной стимуляции и даже к резким ударам и значительным повреждениям». Если есть порезы, пишет он, они меньше кровоточат. В его описании экстремальных температур фигурируют сигаретные ожоги. Кинси подчас умалчивает о происхождении этих физических повреждений, но чаще он прямодушен: «При флагелляции [порке] или других типах садомазохистского поведения реципиент может подвергаться жестокому наказанию, не отдавая себе отчета, что происходящее с ним — далеко не мягкая тактильная стимуляция». Разумеется, это большое облегчение для всех, кто читал сноску о зубной щетке.

В 1945 году Уильям Мастерс начал собственные исследования физиологии секса. Кинси тогда подвергался гонениям со стороны консерваторов. Фонд Рокфеллера, отчасти финансировавший работу Кинси, попал в поле зрения Конгресса. Началось расследование. В результате фонд отказался от финансирования проекта; Кинси умер менее двух лет спустя.

Учитывая политический климат, такой проект был очень смелым шагом со стороны Уильяма Мастерса — тогда гинеколога в университете Вашингтона в Сент-Луисе. Предполагалось, что это будет большое (около 700 участников) вполне легальное исследование сексуального возбуждения и оргазма, проводимое посредством наблюдений. Разумеется, получить разрешение и финансирование для подобной авантюры, какой она представлялась в 1954 году, было все равно что сделать это... ну, скажем, в 2007 году. Разумеется, Мастерс всеми силами постарался представить себя объективным и морально устойчивым ученым. Его сотрудница и союзница Виржиния Джонсон помогала отражать обвинения в непристойности (хотя, как говорил Мастерс, она была приглашена главным образом как своего рода «переводчик» — чтобы помочь ему понять женский субъективный сексуальный опыт). Если Кинси активно разыскивал людей, выходящих за рамки «общепринятого» с позиций американских воззрений, то Мастерс намеренно отсеивал «всех индивидов с социосексуальными отклонениями». (Его команда наблюдала геев и лесбиянок в лабораторных условиях, но не использовала их в проекте.) Все 276 пар, пришедших в его лабораторию, были гетеросексуальны и состояли в браке. Большинство из них работали или учились в университете. Работа проводилась под патронажем Фонда исследований по репродуктивной биологии — никаких упоминаний о сексе — и проходила в лабораторных условиях, среди научных инструментов и профессионалов в белых халатах.

И тем не менее суть неизменна: пары, вступающие в половую связь перед кинокамерой. Мужчины и женщины, мастурбирующие в присутствии других мужчин и женщин. Мужчины, тщательно изучающие — непосредственно или на экране — гениталии женщин в оргазме. Более того, здесь были проститутки для производственных испытаний. Мастерс и Джонсон опросили 145 работников сексуальной сферы и выбрали из них лучших в профессии — восьмерых женщин и троих мужчин «достаточно умных, имеющих разнообразный опыт в проституции, умеющих доступно излагать свои мысли и... склонных к сотрудничеству». Они должны были спуститься в лабораторию и помочь ученым отшлифовать технику исследований. Кинси избегал использовать женщин-проституток для наблюдений, поскольку, по его словам, они с готовностью и весьма убедительно имитировали оргазм^[12].

Мастерсу же незачем было волноваться по этому поводу: к его подопытным подсоединяли приборы, измеряющие сердечный ритм и кровяное давление. По сути дела, детектор лжи. Сердечный ритм и кровяное давление, как выясняется, самые надежные индикаторы состояния организма и они не лгут.

В 1966 году Мастерс и Джонсон издали отчет по проекту «Сексуальные реакции человека», который разросся в книгу. Медицинские журналы отказались печатать работу, назвав ее порнографической. «Наша почта разбухла от возмущенных откликов, — вспоминал Мастерс во время беседы на встрече Сексологического общества в 1983 году. — Следующие полтора года мы нанимали дополнительно секретарей... которые просто отвечали на эти письма...»

Наконец злоба поутихла, а книга разошлась и стала бестселлером и классикой жанра. Трудно сказать, что стало этому причиной — одеяние формальной науки, которым Мастерс так усердно прикрывал свою работу, или просто тот факт, что времена изменились — 1966 год очень далек от 1954-го.

К сожалению, покров науки облегает так плотно, что книга под ней задыхается. Испытуемая пара — это «взаимодействующие элементы». Оргазм редко называется просто оргазмом, а обязательно «оргазменной фазой» или «оргастическим сбросом сексуального напряжения». Женщина, испытавшая оргазм в половине случаев соития, «получает 50% оргастического результата». Порнография называется «стимулирующей литературой», а если она не срабатывает — это «отсутствие эрективного результата».

Если же продраться через этот профессиональный жаргон и туманные рассуждения, обнаружится незаурядная основа исследования. Кинси — и все прочие ученые более раннего периода — упустили много интересного, происходящего промеж женских ног. Возьмем, к примеру, половые губы. Их не брали в расчет и игнорировали, считая просто упаковкой. Кинси отрицал роль больших половых губ в процессе соития. «Нет никаких доказательств, что от них есть какая-либо польза», — утверждал он. Мастерс и Джонсон заметили, что они все-таки участвуют в деле. В то время как другие места набухают во время возбуждения — из-за сильного прилива крови к тканям, — большие половые губы становятся более тонкими и плоскими. К тому же они отодвигаются от «вагинального отверстия»^[13]. Мастерс предполагал — в характерной манере с наукообразными словами, — что это может быть «непроизвольная нейропсихологическая попытка устранить все внешние преграды на пути к предвкушаемому процессу введения». Они открывают путь для большого парня.