Книга № 1. Про счастье - Кэрол Клайн

Если вы будете практиковать следующие "счастливые привычки отношений", ваш уровень счастья поднимется.

"Счастливые привычки отношений"

1. Заботьтесь о своих отношениях.

2. Обеспечьте себе поддержку.

3. Воспринимайте мир как вашу семью.

"СЧАСТЛИВАЯ ПРИВЫЧКА ОТНОШЕНИЙ" № 1

Заботьтесь о своих отношениях.

Вы становитесь средним арифметическим пяти людей, с которыми вы больше всего общаетесь. Джим Рон, писатель и лектор-мотиватор

Мы заботимся о наших садах, пропалывая их, поливая деревья и высаживая цветы. Мы можем заботиться о наших отношениях, проводя больше времени с людьми, которые поддерживают наше счастье, и меньше с теми, кто разрушает его.

Разумеется, чем счастливее вы в душе, тем меньше вы подвержены неблагоприятному воздействию окружающей среды. Беседуя со "ста счастливчиками", я видела, что они общаются с отравляющими жизнь людьми, когда в этом есть необходимость, но при возможности они ограничивают взаимоотношения с ними.

Одна из "ста счастливчиков", писательница и инструктор по персональному росту Марта Бек, знакомая вам по шестой главе, испытала в своей жизни невероятное личное преображение, которое привело ее к состоянию глубокого счастья. В следующей истории она описывает, как научилась узнавать поддерживающие ее отношения.

История Марты.

Моя большая разобщенная семья

Я только переехала в город Финикс и, чувствуя себя оторванной от общества, пошла на презентацию книги в надежде встретить там других читающих людей. Но на мероприятии было настолько скучно, что я решила уйти домой. Оказалось, что это не так-то просто. Когда я уходила, чувствовала, как что-то в буквальном смысле пытается меня развернуть и снова втолкнуть в здание. Всю дорогу домой я боролась с сильным желанием повернуть машину, поехать обратно и встретиться с кем-то.

Неделю спустя я пошла в кафе и там увидела Анетт. Я немедленно узнала ее, но не потому, что она присутствовала на презентации. Она там была, но я ее не видела. Я узнала Анетт, потому что знала ее. Казалось, будто давным-давно наши души договорились встретиться в Финиксе (штат Аризона) в назначенное время. Это ощущение было таким сильным, что могло напугать меня, если бы я уже не испытывала его несколько раз раньше, с разными людьми и в разных местах.

Мне было около пятнадцати, когда у меня появилось такое ощущение, что я встречаю очень малое количество людей, которые мне нравятся. Секс, наркотики и рок-н-ролл привлекали меня меньше, чем английская литература и биология, — в отличие от многих подростков. У меня было много таких же, как я, друзей-"ботаников", эта группа ровесников давила на меня, считая, что учиться надо ради сдачи SAT (экзамен на проверку академических способностей). До сих пор я странным образом чувствовала себя не в своей тарелке. Я ходила по коридорам нашей большой средней школы, как зебра, отбившаяся от стада, выискивая других полосатых существ.

"Нас ведь больше, — думала я. — Но где же остальные?»

Время от времени я встречала кого-то — в классе, на дебатах, на аллее для гуляния, — кто притягивал мое внимание, словно магнит. Эти люди ярко сияли в темноте, так что я не могла отвести от них глаз. Они были любых возрастов и обоих полов. Это была не романтическая притягательность — я просто… узнавала их.

Когда я повзрослела, подобные случаи стали еще примечательнее. В первый же день в университете, чувствуя себя страшно одинокой и испуганной, я зашла в изостудию и узнала в преподавателе моего главного наставника в жизни. А на следующий день я сидела на автобусной остановке, рисуя в альбоме, когда хорошо одетая незнакомка бросила взгляд на мою работу. "Слушай, — сказала она мне, — тебе надо ходить в изостудию". — "Да, — ответила я. — И я уже хожу туда".

Незнакомка посмотрела мне в глаза. Не возникало сомнений, что мы говорим об одной и той же студии рисования. Она кивнула. Подъехал ее автобус, и она села в него. Я ее больше никогда не видела, хотя, конечно, знала эту женщину и потому сразу ее полюбила…

Если вам кажется, что это звучит странно и таинственно, представьте, каково было мне. С течением жизни я все больше «узнавала» людей, которых раньше не встречала. Вдобавок ко всему я начала осознавать, что эта связь была обоюдной: незнакомцы, которых знала я, знали меня. У них было вопросительное выражение лица, как будто они постоянно искали в толпе своих потерявшихся близких.

Ближе к тридцати годам у меня стало возникать все больше разногласий и конфликтов с семьей. Мои родные были погружены в особенно строгую религиозную ортодоксальность, поэтому отношения с ними становились для меня все более вредными и болезненными. Я прошла хорошую терапию и чем старательнее вглядывалась в себя и училась чувствовать, что хорошо для меня, а что плохо, тем больше понимала, что надо меньше времени проводить с семьей. С моей стороны это была не слабость, а необходимость, целебный и разумный выбор.

Я поняла, почему ощущала теплую живительную связь с людьми, которых едва знала или только видела.

Это потому, что они были моей семьей.

Теперь мне так спокойно, когда я знаю, что семья — это духовное переплетение душ! И я уже не удивляюсь, встречая нового брата, сестру, отца или мать, сына или дочь. Самые близкие и дорогие мне люди обычно входят в мою жизнь самыми необыкновенными способами.

Например, Анетт стала моей первой подругой-писательницей. Вскоре после этого мы пригласили двух других писательниц, Доун и Тору, чтобы образовать группу. Ночью перед нашей встречей мне приснилось, что знахарка из племени навахо дала мне голубую каменную бабочку и сказала «дайне», что означает «люди». Я не придавала этому значения, пока не встретила Тору. У меня мурашки побежали по телу: она выглядела точно как знахарка из моего сна. Затем Доун упомянула ее сестру-двойняшку, которую звали Дине, это слово она произнесла так же, как женщина из племени навахо сказала «дайне». Тут я рассказала группе о своем странном сне. Когда я дошла до голубой каменной бабочки, Анетт залилась смехом. Она открыла свою сумочку и достала голубую бабочку, сделанную из камня.

Без этой группы писателей я бы никогда не завершила работу над своей книгой. С их помощью я закончила рукопись, на которую в конечном счете нашелся агент и издатель. Когда я поехала в Нью-Йорк, чтобы встретиться с моим новым редактором Бетси, мне хватило тридцати секунд, чтобы понять, что она была моей любимейшей сестрой.

После нашего обеда в Манхэттене я послала ей в качестве подарка маленькую керамическую черепашку вместе с запиской, в которой объясняла, что черепахи всегда символизировали наш писательский путь: уверенность, неторопливость, уравновешенность и понимание, когда надо втянуть голову. "Я получила черепашку, — рассказывала мне потом Бетси, — и подумала: она понимает". Конечно, я понимала. Я уже давно ждала встречи со своей самой близкой и дорогой сестрой.