Выдающийся ум. Мыслить как Шерлок Холмс - Мария Конникова

И наконец, чрезмерная самоуверенность возрастает во время действия. При активной вовлеченности мы становимся более уверенными в том, что делаем. В еще одном классическом исследовании Лангер обнаружила, что участники, которые подкидывали монету сами (в отличие от тех, кто наблюдал, как ее подкидывали другие), предсказывали выпадение орла или решки с большей уверенностью в своей точности, несмотря на то что объективно вероятность правильных предсказаний не менялась. Более того, участники, которые сами выбирали лотерейный билет, были более уверены в том, что им повезет, чем те, кто получал лотерейный билет, выбранный кем-то другим. В реальной жизни подобный эффект проявляется столь же отчетливо. Еще раз приведем в качестве примера трейдеров. Чем больше они торгуют, тем более им свойственна уверенность в своей способности прибыльно торговать. В итоге они зачастую выходят за рамки имеющихся средств и подрывают собственные предыдущие достижения.

Но кто предупрежден, тот вооружен. Зная обо всех этих ловушках, можно их избежать. Все сводится к идее, выраженной в начале главы: необходимо продолжать учиться. Лучшее, что мы можем сделать, – признать, что рано или поздно и мы споткнемся, если не в результате застоя, то от чрезмерной самоуверенности, почти диаметральных противоположностей, тесно связанных друг с другом (я говорю «почти», потому что чрезмерная самоуверенность создает иллюзию движения – в отличие от привычного застоя, – однако это движение не обязательно куда-то ведет), и продолжать учиться.

Заканчивая расследование в рассказе «Желтое лицо», Холмс еще раз обращается к своему спутнику: «Ватсон, если вам когда-нибудь покажется, что я слишком полагаюсь на свои способности или уделяю случаю меньше старания, чем он того заслуживает, пожалуйста, шепните мне на ухо: «Норбери» – и вы меня чрезвычайно этим обяжете». Холмс прав: такое дело ни в коем случае не следует забывать. Даже лучшие из нас, в особенности самые лучшие, нуждаются в напоминании, что нам свойственно ошибаться и что мы способны обманывать самих себя, с полной уверенностью совершая грубейшие ошибки.

А теперь – хорошие новости

Продолжать учебу никогда не поздно, даже если однажды вы уже прекратили ее. Мы открыли главу рассказом «Алое кольцо», торжеством принципа непрерывного обучения, которого придерживался Холмс. В каком году был совершен этот подвиг неугасающей любознательности и неиссякающего стремления ставить перед своим разумом новые, все более трудные испытания? В 1902-м[23]23

 Хронология событий биографии Холмса и раскрытых им дел взята из книги Лесли Клингер «Новый комментированный Шерлок Холмс» (Leslie Klinger. The New Annotated Sherlock Holmes. NY: W. W. Norton & Company, Inc. 2004). – Прим. авт.

[Закрыть]. А в каком году произошли события, описанные в «Желтом лице», когда самоуверенность великого сыщика одерживает верх над его же принципом неустанной учебы? В 1888-м. Эти хронологические подробности я привожу, чтобы указать на очевидное и вместе с тем важнейшее свойство человеческого разума: мы никогда не перестаем учиться. Холмс, который берется за дело о таинственном жильце и в конце концов проникает в сложную сеть тайных обществ и международных криминальных кругов (отсюда и название «Алое кольцо» – речь идет о тайном итальянском преступном синдикате, на счету которого немало злодеяний), – уже не тот Холмс, который по явной невнимательности допустил столь досадные ошибки в «Желтом лице».

У Холмса случались свои «Норбери». Однако он предпочел усвоить их уроки и в результате стал мыслить еще успешнее, отточил и без того невероятно острый разум. И мы тоже никогда не перестаем учиться, даже если не подозреваем об этом. К моменту событий, описанных в «Алом кольце», Холмсу исполнилось сорок восемь лет. Согласно обычным меркам, в таком возрасте человек уже не способен кардинально измениться, по крайней мере на фундаментальном уровне мозга. До недавнего времени считалось, что все хоть сколько-нибудь значительные нейронные изменения могут происходить самое позднее в третье десятилетие нашей жизни, когда окончательно оформляется наша нейронная сеть. Однако новые исследования указывают, что дело обстоит совсем иначе. Мы не просто можем продолжать учиться: сама структура нашего мозга может меняться и развиваться более сложными способами на протяжении гораздо более длительного периода, даже в преклонном возрасте.

В одном исследовании взрослых людей в течение трех месяцев учили жонглировать тремя мячиками. Сканирование мозга этих людей, а также тех, кто не учился жонглировать, проводили за этот период трижды: до начала тренировок, в тот момент, когда у обучающихся жонглированию начинало хоть что-нибудь получаться (например, им удавалось жонглировать хотя бы минуту), и через три месяца после второго сканирования, когда их просили полностью перестать заниматься жонглированием. Поначалу снимки серого вещества не выявили никакой разницы между «жонглерами» и «нежонглерами». Но к тому времени, как «жонглеры» приобрели некоторый опыт, явные изменения стали очевидными: у «жонглеров» отмечалось двустороннее (то есть в обоих полушариях) увеличение объема серого вещества в медиальной височной зоне и в области левой задней внутритеменной борозды – участков, связанных с обработкой и сохранением в памяти сложной зрительно-двигательной информации. Учились не только сами «жонглеры», но и мозг этих людей, причем изменяясь куда фундаментальнее, чем это ранее считалось возможным.

Более того, подобные нейронные изменения могут происходить гораздо быстрее, чем мы в состоянии представить. Обучая группу взрослых людей отличать различные оттенки двух цветов, зеленого и синего, в течение двух часов (для обучения были взяты четыре оттенка, различимые визуально, но не лексически, и носящие произвольно присвоенные им названия), ученые заметили увеличение объема серого вещества в области зрительной коры головного мозга V2/3, которая, как известно, имеет отношение к цветовому зрению. Всего через два часа мозг уже демонстрировал восприимчивость к новой информации и обучению на глубинном, структурном уровне.

Даже сфера, которая традиционно считалась прерогативой молодежи, – изучение новых языков – продолжает изменять ландшафт мозга в более позднем возрасте. Когда группа взрослых учеников проходила интенсивный девятимесячный курс современного китайского, белое вещество их мозга неуклонно преобразовывалось (по данным ежемесячных исследований) в языковых зонах левого полушария и аналогичных им зонах правого полушария, а также в колене (передней оконечности) мозолистого тела – сети нервных волокон, соединяющих два полушария (мозолистое тело мы уже упоминали, говоря о пациентах с разделенными полушариями мозга).

Только представьте себе, как меняется нейронная сеть в крайних случаях, когда человек теряет зрение, функции какой-либо конечности, претерпевает другие, не менее радикальные телесные изменения. Работа целых зон мозга оказывается направленной на развитие новых функций, участкам с потерянными функциями находится сложное новаторское применение. Наш мозг способен в ходе обучения совершать подвиги, которые не назовешь иначе как чудом.